Книга Пережить сегодня, страница 79 – Дмитрий Клопов

Спуска к реке нет, но я уже настроен добраться до воды. Первые два шага даются довольно легко, хотя гравий, устилающий спуск к полянке возле моста, крутится и изворачивается под ногами.

Делаю шаг, затем еще, и еще… Когда моя пятка касается поверхности гравия в следующий раз, мелкие камешки приходят в движение, и я скольжу вниз. Инстинкт все еще удерживает меня в равновесии, но в таком пируэте мне лучше было бы быть не врачом, а скорее фигуристом или эквилибристом.

Когда до конца полянки под мостом остается не больше полутора метров, внутренний акробат отчаивается найти отклик в этом теле и покидает меня вместе с остатками равновесия.

Если бы не выставленные вперед руки, на берег реки я бы приземлился лицом. Я пытаюсь вспомнить, как нас всех в школе учили делать кувырок, и повторяю полученные навыки.

В этот момент во мне разочаровался бы еще и мой физрук! То, что я попытался выдать за гимнастический этюд, со стороны больше походило на то, что я выпрыгнул из движущейся машины.

Когда мир перестает кружиться и больно бить меня земляными ухабами по рукам, ногам и, особенно, по спине, я наконец останавливаюсь в паре метров от воды.

— О-о-ох, — протяжно выдыхаю я как столетний старик и пытаюсь сесть.

Мое тело, не без труда, приобретает вертикальное положение. Все еще продолжая сидеть на отбитой заднице, я оборачиваюсь к мосту. Мой рюкзак и некоторые выпавшие из него вещи неровным шлейфом тянутся от покатого спуска ко мне. Мачете тоже среди этого бардака, и я благодарю судьбу, что, выпав, он не воткнулся в мое и без того невезучее тело.

И тут меня прорвало! Смех рвется из меня вперемежку со стонами боли. Я упираюсь руками в согнутые колени, поворачиваюсь к реке… и давлюсь собственным смехом.

Спокойная поверхность речной заводи разлетается брызгами во все стороны. Несколько капель воды попадают и на меня, но я этого даже не замечаю. Сижу в полутора метрах от речной кромки и смотрю за тем, кто вынырнул из воды.

Я слишком близко… и абсолютно беззащитен.

Мое тело больше мне не принадлежит. Я заперта внутри головы матери, которая сейчас неумолимо опускается, нацелившись на шею собственного сына.

Управление моим организмом полностью перешло к жару, который заполнил меня без остатка. Дьявольский огонь, завладевший моим телом, оставляет мне только зрение и слух, забрав взамен все остальное. Главное — он забрал боль.

— Мам, с тобой все в порядке? — скорее удивленно, чем обеспокоенно, спрашивает меня Ванечка.

«Все просто отлично!» — хочу ответить я, но жар не озаботился тем, чтобы оставить мне голос. Конечно, все прекрасно. Я больше ничего — абсолютно ничего — не чувствую, и, Боже, как же это приятно!

Приятно впервые за долгие дни не чувствовать боль. Все остатки моего сознания сейчас облегченно выдохнули, словно просыпаясь от жуткого кошмара.

Зачем вообще мне управлять собственным телом, если можно испытывать такое ни с чем не сравнимое ощущение покоя? Я словно одна из больших мясных фрикаделек, которая без цели и значения плавает в супе. Почему фрикаделька в супе? Потому что Ванечка никогда не может проглотить ее за один раз и всегда откусывать кусочек за кусочком… Ванечку… кусочек за кусочком…

— Мам, ты как? — протягивает ко мне руки, желая не то обнять, не то удержать моё тело от падения.