Книга Пережить сегодня, страница 74 – Дмитрий Клопов

А вот грудь болит нещадно. Кажется, под окровавленной тканью не осталось ни одного целого ребра. Мой левый глаз видит только черноту, поэтому я стараюсь скосить правый.

Синий, красный, синий.

Я вижу черный капот, усыпанный мелкой стеклянной крошкой. На капоте лежит тело. Его камуфляжные штаны и черная кофта напоминают лохмотья, хотя ткань и выглядит довольно новой.

«Давай, соберись, Олег… вспоминай, что тут случилось!» — набатом стучит мысль в моей голове, хотя губы остаются неподвижны.

Я высадил жену Кирилла с сыном и поехал отвозить ее напившегося брата к нему домой. Точно! Я очень спешил, потому что… потому что собирался забрать дома фотографии… Какие фотографии? Зачем?

Синий-красный, синий-красный.

Мысли путаются… Правильно, фотографии из Конго… или из… Нет, правильно из Конго — я ведь все рассказал Катюхе. И даже стало как-то легче. Легче на душе, что рассказал все о тебе, Кирюха. Или это просто боль в груди отступает? Черт, теперь и все тело до самой шеи не чувствую!

Но я же ей не все рассказал?

Правильно, я собирался вместе с фотографиями вернуться и… и что? И… и все рассказать, да! Но не успел? Ну конечно, я же гнал под сто двадцать… или сто сорок километров в час?

Нет, точно сто двадцать!

А потом светофор… красный… Почему красный? Как глаза у тех людей с фото… или как глаза у Катюхи? Нет… А нет, да!

Единственный подвижный глаз закатывается еще выше, и я вижу фонарный столб, который обнимает капот моей черной ласточки, моего «Рено»… Как там дальше?

Может, Кирилл?

Точно, это же он висит над крышей той машины? Катюхин брат не шевелится, но почему-то начинает светиться.

Синий, красный, синий, красный, красный-синий…

Боль исчезает. А потом исчезает все остальное. Почему все так? А как же вся жизнь, которая должна пронестись у меня перед глазами? Жизнь…

Синий, красный, красный, синий…

Скорая помощь подъехала! Не успели… Меня спасти, кажется, уже не успели. Может хоть этому лысому пьянчуге на капоте они смогут подарить вторую жизнь?

Мне всегда очень нравился ковер в комнате сына. Длинный зеленый ворс напоминал поле позади родительского дома, на котором в детстве я играла с соседскими детьми. Сейчас на этом ковре любил играть мой сын, а мне нравилось зарыться ногами в теплую, уютную «траву» и читать ему сказки.

Сегодня я ненавижу этот ковер!

— Давай, закрывай глазки, родной, — как можно ласковее уговариваю я и поглаживаю Ванечку по волосам.

Лоб сына кажется холодным как лед! Или это моя рука такая горячая? Не уверена насчет руки, но этот чертов ковер сейчас просто изжарит своим дьявольским ворсом мои ноги до хрустящей корочки!

— А ты посидишь со мной? — сонно бормочет мальчик.

— Конечно, Ванечка! — отвечаю я и вижу, что он до сих пор сжимает в руке «ту самую игрушку от папы». — Давай мне папину игрушку? А то пока ты с ней играешь, тебе, наверное, не уснуть.

Мой сын послушно вытягивает руку и разжимает пальцы. На его ладошке я наконец вижу черно-серую вытянутую игрушку… а что это вообще? Размером с игрушечного солдатика, но какая-то… кривая, что ли.

Кажется, наш папа совсем с ума сошел, такие неказистые подарки сыну дарить… Да я сама сейчас с ума сойду от этого огненного ковра! Жар от ног уже поднимается выше по моему телу, и головная боль возвращается с удвоенной силой.