Книга Пережить сегодня, страница 46 – Дмитрий Клопов

— Подожди, дорогой! — стараюсь я ответить максимально мягко — Не видишь, бабушка себя плохо чувствует?

Моя мама лежит на кушетке в дальней комнате и тихо стонет. Она ворочается, как будто смотрит какой-то очень беспокойный сон. В небольшой угловой комнате столпились, кажется, даже те родственники, которые не смогли приехать в этот раз.

Воздух очень сухой и душный, отчего мир вокруг уже начинает немного кружиться. Или это от того, что мне так и не удалось уснуть… Как же безумно чешутся глаза!

— Ванька, возьмешь меня в напарники? — громко и позитивно спрашивает Миша. — Слышишь, во дворе Дружок гавкает? Пошли проверим, может, это врач к бабушке приехал… Или это вражеские шпионы, и нам придется отстреливаться!

— Круто! — восклицает Ваня — Можно мама, можно?

Я с благодарностью смотрю на своего брата и радостно киваю. Мигрень сразу возвращается и едва не раскалывает мою голову надвое.

— Конечно, можно, — отвечаю я и улыбаюсь, превозмогая головную боль. — Только если это все-таки шпионы, то будь осторожен… и стреляй метко!

— Юху-у-у! Конечно, обещаю! — кричит мой сын и поворачивается к Мише.

Мой брат подхватывает Ваньку, и тот обхватил его шею обеими руками. В правой он держит желтый космический бластер, а в левой продолжает сжимать ту последнюю игрушку, что досталась ему от отца. Когда они выходят из комнаты я снова поворачиваюсь к маме и осторожно беру ее за руку.

— Скорая уже приехала, мам! — тихо, но отчетливо шепчу я. — Сейчас они подлечат тебя…

Внезапно мама так крепко сжимает мою руку, что ее ногти впиваются в ладонь. Она рывком садится на кровати, и ее лицо рванулось ко мне. Я рефлекторно отшатнулась, но далеко уйти все равно не удалось. Когда до моего лица остаются считанные миллиметры, мама останавливается и приоткрывает глаза.

Там, где еще утром были налившиеся кровью капилляры, сейчас лишь кривые ложбинки. Каждая из них походит на русло пересохшей реки. Из глаз словно медленно испарялась вся влага… Я как будто смотрю на картинку из старого учебника по биологии, на которой на срезе почвы видно, как черви изрыли ее своими кривыми тоннелями.

Потрескавшиеся мамины губы двигаются, словно она хочет что-то сказать. Я наклоняюсь ближе, и она шепчет мне прямо в ухо. Мама делает над собой усилие, и ее рот открывается шире, обнажая желтоватые зубы… Я дергаюсь как от пощечины, не в силах пошевелиться.

— Мама просит вас всех выйти. Вы же ее знаете, она не любит, когда над ней все трясутся, — усмехаюсь я. — Я подожду доктора вместе с ней, а потом расскажу вам, что да как.

Раздается нестройный гомон, а за ним — шарканье десятка ног. Мама всегда хочет казаться сильнее, чем она есть на самом деле. Именно поэтому она довольно грубо попросила меня спровадить всех поскорей.

Лишь когда все родственники покидают комнату, она бессильно падает обратно в нагромождение из мягких подушек.

Прямо передо мной забор из толстых металлических прутьев. Вероятно, именно этот широкий решетчатый частокол и именуют здесь Загоном. Солнце нещадно палит и заживо варит меня в резиновом оранжевом костюме. Охранник снова толкает меня в спину.

— Заходи давай, чего встал? — охранник пикает пропуском, который болтается у него на шее. — Делай то же, что и остальные!

Я неуклюже вваливаюсь внутрь Загона и неловко падаю на колени. Прямо передо мной ноги — чрезвычайно худого чернокожего парня закованные в цепи. Я поднимаю голову, и мои глаза расширяются от ужаса.