Книга Пережить сегодня, страница 162 – Дмитрий Клопов

Я вытираю кровь тыльной стороной ладони, но только больше размазываю ее по лицу. Орлица так и осталась стоять, глядя опустошенным взглядом на медленно умирающего у ее ног Бьёрна.

Он просто сползает со стула на пол и смешно подергивает руками и ногами в луже собственной крови, быстро вытекающей из его обрубков. Я зашагал вперед, миновав его, Орлицу и визжащую на полу Настю, направившись к жавшимся друг к другу остаткам группы.

— Знаете, этот дебиловатый буржуй стал первым, кого я не застрелил. А хотите узнать еще кое-что? — я усмехаюсь и снова сжимаю рукоятку покрепче. — Мне это очень понравилось!

Я не стал убивать остальных, но развлек себя отсечением их конечностей. Кажется, это может стать моим фирменным знаком. Они кричали, корчились и баюкали свои обрубки. Я возвращаюсь к девушкам, оставшимся у стола.

— Так-то лучше! Пусть кричат, а то этот даже помер скучно, — довольно отмечаю я, глядя в глаза Орлице.

Я стал примерять удар мачете, чтоб срубить ей ноги, словно куцые деревца, но в этот момент она вдруг снова оживает.

— Да… да — ты прав. Он был таким скучным. А ты… ты очень… интересный! Ты такой сильный… и красивый… да, красивый, ты нравишься мне больше, чем он, — затараторила Орлица, тараща на меня свои глаза.

— Ну, с этим ты уже перегнула, — отвечаю я и заношу мачете для удара.

— Стой! Стой, не убивай, — я тебе пригожусь! — запричитала девушка.

Я опускаю мачете и внимательно смотрю на нее, потом на лежащую на полу Настю. У нее, кстати, похоже, голос совсем пропал, потому что крик словно застрял в ее горле и теперь больше походит на шипение.

Обхожу Орлицу, критично оглядывая ее со всех сторон. Она старается встать эффектнее, но ее скудные формы этому не способствуют.

— Знаешь, может, ты тоже на что-то сгодишься, — отвечаю я.

Два часа спустя мы снова оказываемся в моем пентхаусе.

Я все еще с ног до головы покрыт кровью, но сейчас меня это не отвлекает. Смотрю сквозь «витрину» за спектаклем, который разворачивается во дворе.

Десятки зомби прибыли на крики тех, кому я отрубил конечности. Я подвесил их на крюках внутри контейнеров грузовиков. Тех самых, которые еще недавно стояли позади торгового центра.

Сейчас я расставил грузовики по периметру двора и могу видеть содержимое только одного из них. Женщина, подвешенная внутри него, больше не кричит — зомби съели ее заживо.

Я поднимаю руку и позвенел колокольчиком, который еще сегодня утром висел над входом в ту самую кафешку. Проволока, которую я намертво примотал к батарее у стены, натягивается и снова ослабевает.

В комнату входит моя домашняя шлюха. Утром Настя подала мне отличную идею, и я решил переобуть девушку в туфли на высоченных каблуках. Она оступается и спотыкается, но все же выходит ко мне на балкон.

То тут, то там ее тело покрывают свежие синяки — исключительно в воспитательных целях. Проволока, стянувшая ее запястья, с металлическим лязгом сворачивается кольцами у ее ног.

— Посмотри, Настенька, видишь, как сильно я ценю верность? Я не променял тебя на ту носатую дуру из магазина, я остался с тобой. Я все понимаю и прощаю тебя, теперь и ты будешь верной мне. Тебе не видно, но твой шведский дружок тоже в одной из этих фур. Но я позвал тебя, чтобы показать, какой бывает цена верности, — я указываю на женщину, которую продолжают поедать мертвецы.