Онлайн книга «Путешествие цветка. Книга 2»
|
— Косточка, тебе незачем столько всего делать ради Бай Цзыхуа, еще и в одиночку терпеть такую несправедливость. У него тоже есть право знать правду! — Дунфан, я понимаю, что ты хочешь сказать. Не думай, что я такая великодушная и хочу в одиночку вынести все муки и несправедливость. Я не желаю, чтобы он знал, не только из-за опасений принести ему душевные страдания. Но, что бы ни произошло, результат не изменится. Как бы ему ни было нестерпимо больно, он все равно убьет меня. Вместо того чтобы ставить его в затруднительное положение, лучше продолжать держать в неведении. А мне так, наоборот, будет спокойнее. В моем сердце сможет теплиться надежда на то, что, однажды обо всем узнав, он будет чуть меньше сердиться и чуть больше обо мне вспоминать. Если же он узнает обо всем заранее, а я в любом случае умру от его руки, в глубине души мне будет очень обидно. Я скрываю от него все лишь из эгоистичного и лицемерного желания чувствовать себя чуточку лучше, понимаешь? После долгого молчания Дунфан Юйцин закивал. Она предпочитала пасть от руки ни о чем не подозревающего наставника, обманывая себя тем, что он по-прежнему горячо любит ее. Пусть уж лучше Бай Цзыхуа, не зная всей правды, неправильно поймет ее, чем, зная обо всем, хоть и с нежеланием, но все равно жестоко убьет в соответствии с правилами школы. «Косточка, ты хоть понимаешь, насколько сильно любишь его? – Дунфан Юйцин глубоко вздохнул. – Только вот ты и сама недооцениваешь его любовь к тебе. По крайней мере, об этом свидетельствует множество печатей на твоем теле. Возможно, даже если бы ты и правда совершила ошибку, разрушила Небо и уничтожила Землю, оскорбила наставника и опозорила предков, он все равно предпочел бы отступить от собственных принципов, чем решился бы убить тебя». Они вдвоем стояли, прислонившись друг к другу, и наблюдали за тем, как Сяо-Юэ, сидя на корточках, играет с Тан Бао. Мальчик то растягивал гусеницу и вертел ее из стороны в сторону, то скручивал из нее веревку. У бедняжки Тан Бао уже в глазах рябило от подобных телодвижений. — Все очень о тебе беспокоятся. На совместном слушании трех досточтимых ни в коем случае не будь строптивой, не упорствуй в молчании и уж тем более не признавайся во всех преступлениях под влиянием внезапного порыва. Хуа Цяньгу кивнула: — Я не буду вот так запросто признаваться в том, чего не делала. Не волнуйся… В этот момент издалека донесся звон колокола горы Чанлю. Девушка понимала, что настало время предстать перед судом. — Дунфан, береги себя… Но тот вдруг нагнулся и сказал ласковым, густым, подобно меду, голосом: — Я очень хочу верить Бай Цзыхуа. Дело даже не в том, что я сомневаюсь в нем. Просто он слишком сложный. Не могу понять его. И уж тем более не осмелюсь пойти на риск, отдавая твою жизнь в его руки. Поэтому ты тоже должна бороться… — Что… Только девушка открыла рот, как Дунфан Юйцин поцелуем запечатал все ее слова. Намо Юэ удивленно посмотрел в их сторону. Смутно осознавая, что они совершают что-то постыдное, он тут же поспешил одной рукой прикрыть себе глаза, а другой – глаза Тан Бао. Однако, не удержавшись от любопытства, тайком подглядывал через щелочки между пальцами. — Дунфан… ты… Ноги Хуа Цяньгу подкосились, а в голове все перемешалось. Поцелуй Дунфан Юйцина был невероятно нежным и страстным, но в то же время глубоким и крепким. Девушка вся размякла. Разом лишившись всяких сил, она лишь широко раскрыла глаза в полной растерянности. |