Онлайн книга «Путешествие цветка. Книга 2»
|
Этого не случится! Хуа Цяньгу испуганно помотала головой. Если кто-то направит его, такой развязки не произойдет. Как можно из-за какого-то неопределенного события приговаривать к смертной казни младенца? Она всегда верила, что сердца людей склонны к добру. Девушка крепко обняла малыша, которого держала на руках, наклонила голову и слегка коснулась его лба. Он – всего лишь новорожденный, который никого не убивал и совершенно не способен сопротивляться. Как она может на него руку поднять? Раз уж она заварила эту кашу, значит, сама и будет расхлебывать последствия… Цяньгу шепотом пробормотала: — Отныне я буду заботливо воспитывать тебя, как это делают родители. Обучу тебя поэзии, хорошим манерам, научу различать истину и ложь, разделять добродетель и порок, постигать законы природы, понимать прошлое и настоящее. Если ты посмеешь допустить какие-то греховные помыслы, я… я больше не проявлю милосердия. Девушка сняла с запястья буддийские четки, которые сопровождали ее много лет, и надела их на крохотную ножку малыша, а потом посмотрела вверх на полумесяц. — Здесь нет неба и земли, солнца и звезд. Есть только эта луна. Пусть твоей фамилией будет Намо[38], а именем – Юэ[39]. Надеюсь, когда вырастешь, ты сможешь сохранить в душе добро и сострадание ко всему сущему. Ни в коем случае не позволяй мне однажды пожалеть о своем сегодняшнем решении. Словно услышав и поняв ее слова, младенец ослепительно улыбнулся и прищурил глазки так, что они стали похожими на два серпа луны. Наконец утвердившись в своем решении, Хуа Цяньгу почувствовала значительное облегчение. Малыш же все, что мог ухватить своими ручками, тут же засовывал в рот. — Сяо-Юэ, ты проголодался? Девушка пребывала в некотором недоумении. Почему Повелителю нечисти тоже нужно питаться? Но она же все-таки ему не родная мать. У нее даже грудь толком не сформировалась, что уж говорить о молоке. Чем же тогда кормить его? Вдруг она вспомнила о том, что, кажется, собирала на горе Куньлунь колосняк и складывала его в треножник-хранилище, чтобы потом утолить голод и побороть усталость. Если так подумать, она и сама уже несколько дней не ела. Пусть после обретения бессмертного тела она больше не нуждалась в пище, но в своем сознании все же не могла избавиться от чувства голода. Поэтому девушка вытащила колосняк, чуть-чуть поела сама, а потом, разжевав во рту, дала немного Намо Юэ. Хуа Цяньгу почти сразу почувствовала насыщение, а слабость и усталость как рукой сняло. Она долго играла с малышом, а затем достала из треножника-хранилища одухотворенный цинь, которым часто пользовалась, и небрежно провела рукой по струнам, сыграв ему одну мелодию. Но звуки циня переполняла печаль. Вдруг Хуа Цяньгу заметила, как кто-то ухватился за полы ее одежды, и наклонилась, чтобы посмотреть. Оказывается, Намо Юэ ползком добрался до девушки и, запрокинув голову, взглянул на нее с невинной улыбкой. Цяньгу заключила малыша в объятия. Тот протянул ручку и стал теребить ее лицо, как будто хотел развеселить. Девушка наклонилась и поцеловала его в щечку, понимая, что от природы младенец гораздо способнее обычных детей. Почувствовав что-то неладное, Хуа Цяньгу внимательно присмотрелась. Он в самом деле значительно подрос. Скорость, с которой развивался малыш, поражала воображение. |