Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 104 – Го Го

— Владыка, Цяньгу тоже внутри!

Бай Цзыхуа немного переменился в лице и посмотрел в сторону Мо Яня и Шэн Сяомо. Мо Янь пренебрежительно фыркнул, а Шэн Сяомо слегка кивнул, нахмурившись.

Недолго думая, Бай Цзыхуа холодно ответил:

— Ну и что с того? Разве не она Повелителя нечисти освободила? Ей десяти тысяч раз умереть не хватит, чтобы расплатиться за свое преступление! – С этими словами он взмахнул рукавом.

— Только посмей! – Красные глаза Ша Цяньмо сверкнули.

Он преградил путь главе горы Чанлю и вытащил длинный меч, сотрясая воздух убийственной аурой. Растрепанные волосы вновь и вновь падали на его несравненное лицо, красотой пленившее всех присутствующих.

Бай Цзыхуа вспомнил слова Ся Цзысюнь и несколько сцен с крепкими объятиями между Цяньгу и Ша Цяньмо, свидетелем которых был сам. Хоть он и не верил в их связь, но все же пламя ярости отчего-то вспыхнуло в его сердце.

— Вот увидишь, посмею ли я! – холодно произнес Бай Цзыхуа, а потом обнажил свой меч Рассекающий иней. Напряжение между противниками достигло предела.

Разрываемая неистовым ураганом и искажением пространства, Хуа Цяньгу чувствовала, что вот-вот разлетится на части. Острая боль пронзала тело и внутренности, не хватало воздуха. Чувство удушья сдавило ее, словно путы плотной шелковой нити. Губы девушки побледнели, лицо позеленело, закружилась голова. Казалось, ее вот-вот стошнит.

Вокруг ничего было не разглядеть. Средь синевато-серого пепла кружились в неистовой пляске чьи-то конечности и останки душ умерших людей, оборотней и всякой нечисти, разрывались на части и перемешивались, как призрачные тени или клочья ваты. Цяньгу старалась бороться что есть мочи, но разве человек способен сопротивляться столь огромной силе? Среди жутких, душераздирающих прерывистых звуков, напоминавших плач духов и вой волков, она постепенно теряла сознание.

К тому моменту, когда девушка очнулась, все вокруг стихло, а сама она лежала на мягком, теплом и уютном облаке. Еще не открыв глаза, Цяньгу ощутила разливавшееся снаружи белоснежное яркое сияние.

Лучи света проникали сквозь узкие щелки полузакрытых глаз. Хуа Цяньгу вроде ничего не видела, но казалось, что лицезрела всю вселенную. Возникало чувство, будто она очутилась в чудесном мире грез. Вымотавшаяся, уставшая до изнеможения и очарованная сладким сном, девушка пребывала словно в тумане, отказываясь просыпаться и открывать глаза.

В полудреме она как будто услышала плач новорожденного. Сначала Цяньгу подумала, что ей показалось, но плач становился все отчетливее и требовательнее.

Девушка внезапно проснулась, открыла глаза и осмотрелась. Увиденное в корне отличалось от ее представлений. Она думала, что внутри Бездны Пустоты непроглядная тьма и сжигающий огонь, словно в аду вечных мучений^[36]. Но неожиданно вокруг она смогла разглядеть лишь мягкое сияние и больше ничего. Ни неба, ни земли, никаких предметов. Казалось, даже ступала девушка по чему-то неосязаемому. И лишь вверху, в самом центре виднелся полумесяц.

Среди яркого света взгляду негде было остановиться. Вскоре Цяньгу закрыла глаза от усталости, ведь, если долго смотреть на свет, можно заработать снежную слепоту.

Откуда-то снова донесся плач новорожденного. Казалось, он раздавался со всех сторон. Раз нет никаких ориентиров, и направление различить невозможно. Девушке ничего другого не оставалось, кроме как закрыть глаза и двигаться в сторону звука, полагаясь на собственную интуицию.