Книга Пять юношей квартала сайя, страница 74 – Ива Годар

Кацу держал в руках длинную легкую трубку с вытянутым тонким мундштуком. Душистый дым летел тонкой струйкой. Еле ощутимый ветер качал толстые листья лилий на глади пруда. Они с Рикой остались наедине. Сцена сулила покой, но наблюдателей, не вникающих в суть дела, легко обмануть.

— Рад видеть, что рана не подкосила тебя, дона. – Кацу чуть опустил голову в знак одобрения. – И не уничтожила твой боевой дух. Однако Кио уверен, что ты меня ненавидишь. Я бы хотел кое-что прояснить между нами.

— Тебя многие ненавидят, Кацу. Не думаю, что это всерьез беспокоит человека с таким высоким положением. – Рика старалась, чтобы ее слова прозвучали сдержанно, но все было тщетно.

— Пожалуй, – согласился Кацу. – Я не стремлюсь понравиться каждому. К тому же ненависть – обычная судьба человека, который обладает властью над другими. Если ты в чем-то хорош, зависть и злоба будут постоянно сопровождать тебя. Кому, как не тебе, знать об этом.

— Меня ненавидят из-за лотереи сайя и происхождения, а не из-за моего превосходства.

«Из-за тебя», – читалось в ее ответе.

Кацу отложил трубку и оперся на подлокотник скамьи. Рика поневоле проследила за его плавными движениями. Сайя казался таким расслабленным. Он наслаждался видом, трубкой и беседой.

— Выбери я другую женщину – ты бы никогда не нашла школу меча в квартале и не оказалась к нам ближе, чем это позволяет толпа на фестивале сайя. Не сидела бы в библиотеке с Кио. Не смотрела, как раздевается Хидео. Никогда бы не встретила Аки. Не заставила меня надеть эту маску в порыве гнева. Не узнала бы, каково целовать Таро.

Рика подняла взгляд, словно ее поймали за чем-то неподобающим. Откуда он знал об этом? Но вместе с тем Кацу был прав: если бы не его письмо, она бы никогда не попала в квартал. В каком-то смысле она преклонялась перед его умением получать желаемое. Он так ловко сплетал правду и ложь, что человек, не знавший о его планах, мог поверить во что угодно.

— А теперь спроси себя, стоило ли все это трудностей, которые ты пережила?

Запах сайя, навевающий тревожные, смутные воспоминания о том, что еще не происходило, смешался с травяным, резковатым дымом.

— Те двое просто умоляли о смерти, когда пошли против воли квартала, а значит, и воли императрицы. Не ты, так кто-нибудь другой оставил бы их окоченевшие тела в переулке. – Кацу скрестил руки на груди, приглашая ее оценить вещи, которые нельзя оценивать. – И… скольких вообще можно убить, чтобы пятеро сайя смотрели так, как все мы смотрели на тебя в ночном лесу? Я знаю женщин, которые даже не заметили бы такую цену.

В его голосе не слышалось вкрадчивости, свойственной плохим обманщикам. Кацу и не требовалось лгать; он искусно подсвечивал ту сторону истины, которая приносила выгоду.

Рика фыркнула:

— Так я должна поблагодарить за то, что мне вспороли живот? Ты хочешь заставить меня поверить, что не сайя, а именно ты стоишь любых преступлений. Но если бы не приглашение в квартал, я бы сейчас готовилась к турниру и бродила в лесах.

Кацу отклонился, удивленный ее гневом.

Рика собиралась швырнуть ему в лицо оскорбления, сказать о справедливости, важности человеческой жизни и его наглости. Но та часть правды в словах Кацу оказалась на удивление весомой, а Рика ценила факты выше поз.