Книга Пять юношей квартала сайя, страница 73 – Ива Годар

— Ты ведь понимаешь, что в квартале так не делают? – тихо спросил он. – Между нами должна пролегать пропасть, которую пересекают только в постели.

— Хорошо, пусть должна, – нетерпеливо вздохнула Рика. – Однако в мире многое должно происходить так, а не иначе, а не происходит. Император должен быть лучшим из людей. Гвардия должна ловить преступников. Сайя не должны влюбляться, турниры должны быть честными, а девушки не должны потрошить бандитов в подворотне. Видимо, и бездна тоже должна разверзнуться, а в нее водопадом низвергнуться засахаренные бобы и орехи, предложенные неуместно. Но Таро говорил, что правила – это обман для дураков. Вопрос не в том, должнамежду нами пролегать пропасть или нет. Вопрос в том, есть ли она на самом деле, Аки. Я ее там не вижу.

Рика подняла глаза, продолжая держать на вытянутой руке заполненный сладостями кулек. Аки оставил неожиданную речь без ответа, зачерпнул целую горсть и забросил в рот один из бобов. После этого они отправились в город, переговариваясь, словно друзья, и смеясь в беззаботных лучах весны, которая подарила им передышку.

След характера человека виден во всем, что он делает. Ни один мужчина и ни одна женщина не дерутся и не занимаются любовью одинаково. Если расспросить о личности другого, можно получить в ответ смесь правды и самообмана, а можно познавать ее через то, как человек живет. Но обычно ни у кого не хватает на это времени, потому что все заняты лишь собой.

Философ Рю в «Битве любви» писал, что даже влюбленный вначале ищет в возлюбленной собственное отражение и радуется каждой сходной крохе, какой бы ненадежной она ни была. Опьяненному желаниями трудно понять, что слова означают разные вещи, что сходство между людьми мнимо, а то, что один назовет любовью, для другого станет худшим кошмаром. И только когда влюбленность перетекает в любовь, человек учится видеть, кто же укравший его сердце на самом деле. Редкие люди проходят по пути так далеко.

Из-за раны Рика не могла тренироваться в полную силу, но уже на второй день начала разминать руки. Ей не терпелось снова взять меч.

По городу, словно буйный плющ, расползались слухи об убитых телах в переулке и о том, на что оказалась способна дочь мастера клинков. Многие хвалили ее, мол, обучение не пропало зря, а другие порицали, говоря, что она ставит сайя под угрозу, хотя не стоит их мизинца. И то и другое не достигало ушей Рики. Она выжидала, считала, что недостойна появляться перед сайя такой слабой, но Кацу думал иначе.

Повозка с суровой охраной быстро доставила ее в квартал, и вскоре Рика уже сидела перед сайя, сложив руки на коленях. Она сердилась, но предпочла молчать, потому что учитель Сехэй называл гнев лучшим другом дураков.

Кацу встретил ее в белоснежной беседке на берегу пруда с цветущими водяными лилиями, который скрывался за библиотекой. Отсюда открывался безмятежный вид, и Рика подумала, что Кацу напоминает ей белую цаплю – столь же опасную для мелких существ рек и болот, сколь и завораживающую, если любоваться ее шагами издалека.

Наблюдатель увидел бы рыжую девушку в темной рубашке, свободных тренировочных хакама и с мечом на поясе, а также мужчину в снежном кимоно с вышитыми ветвями красного клена на рукавах, открывающем небольшой кусочек кожи спины и шеи. Наряд говорил о чувственности, но на Кацу выглядел почти вульгарным. Ему не хватало игривости, необходимого смирения.