Книга Пять юношей квартала сайя, страница 48 – Ива Годар

— Аки учит меня драться, как это делают в квартале, – уступила Рика. – Я узнала, что там есть школа мастеров меча, и попросила его, а он согласился. Разве вы не должны исполнять мои желания? Мое было таким. Что касается Юко Кога, то я не знаю ее и никогда не видела ее лица.

Поразительно, как умело можно врать, не говоря всей правды.

— Прости, Кацу, – Аки развел руками. – Правила я, конечно, нарушил, но я еще ученик. Вряд ли стоит трясти гостью из-за пары приемов на боккенах.

— Но Таро…

— Хватит. Я не стану оружием, которым вы пронзаете друг друга. Это… низко.

С этими словами Рика отодвинулась от Кацу и направилась к краю купальни решительным шагом человека, для которого мнение других перестало что-то значить. Ее тело все еще отвечало на грубые касания и словно жило своей жизнью. Тянулось к бледной плоти мужчины, впечатлялось остроте его ума. Оно хотело гнуться под властными руками и плавиться в испарине, смешивая пот. Но сердце ее отторгало Кацу за то, что он так сильно искал боли.

— Никто не любит допросы голым, Кацу. – Дразнящий голос Хидео развеял темноту. – Если это твоя новая игра с женщинами, то ты должен признать, что она не сработала.

— Рика, подожди, – позвал ее Кио. – Таро и Кацу вечно дерутся, и оружием может стать все что угодно. Всегда можно предоставить их самим себе – и погрузиться в поэзию ночи.

Рика вылезла из воды навстречу полутьме, не думая ни о чем, кроме побега. Она подхватила рубашку, быстро надела ее, и в этот момент лес пробудился. Сумерки начали разгораться бледными теплыми огнями. Сонные холмы выдохнули россыпь светлячков, и они медленно зажигались, обозначая приход ночи. Тьма еще не овладела предгорьями – на еще различимые листья лился слабый свет. Купальню окружили светящиеся гирлянды, созданные самой природой. Рика вертела головой, глядя, как зажигается все больше и больше волшебных огней.

— Дона… – Ребячливая улыбка осветила серьезное лицо Кио. – Это самое красивое, что я видел за долгие годы.

Рика же искала ответы на лице Таро, освещенном сказочным сиянием светлячков. Она и сайя неспроста оказались здесь, где развалины храма казались творением из мира духов. Рика не собиралась отказываться ни от кого из них, стремилась узнать их и стать той, что скрепит их вместе навсегда. Пусть только этот момент никогда не заканчивается…

— Почему ты так хочешь сломать все, что сопротивляется? – спросила она у Кацу.

— Потому что когда-то меня самого сломали. – Произошедшее чудо делало вражду бессмысленной. – Потому что я завидую Таро. Потому что твоя чистота притягивает. Любой из этих причин достаточно. Любовь бывает жестока, она может изменить навсегда.

Слова утонули в водах источника, и Рика подумала, что его раны, хотя их нанес не меч, давно стоило вылечить. Светящиеся бусинки светлячков медленно перемещались в ночи, создавая в лесу гипнотический узор.

— Не хочу, чтобы кто-то был с вами жесток. Я хочу… танцевать, петь, кружиться, я хочу жить, хочу… – Что-то безграничное наполнило Рику, и ей было трудно подбирать слова. – Хочу, чтобы вы были счастливы.

Как глупо. Странно, что самые сильные порезы наносит не вражда, а сострадание.

Потеплевший голос Кио, увлеченного сияющим лесом, будто он позабыл все на свете. Болезненная откровенность Кацу. Встревоженный взгляд Таро, которым тот встретил его слова, и обреченная тишина от Аки в ответ. Хидео, который одевается ничуть не менее изящно, чем обнажается. То, что она видела это и слышала в восхитительном свечении леса, погружало Рику в поток безадресной, всепоглощающей любви.