Книга Пять юношей квартала сайя, страница 173 – Ива Годар

Кио сжал последнюю карту между ладонями, не позволяя себе посмотреть на изображение.

— Ты что, не хочешь увидеть рисунок? – удивился Аки.

— Нет. Мы больше не встретимся. Я не собираюсь давать ученице Кацу возможность стрелять в меня. Она неплохо овладела его уроками. Какой в этом теперь смысл?

— Звучит ревниво, Кио, – ухмыльнулся Таро, пронзив его острым взглядом. – Ты ведь не думал, что единственный научил ее чему-то стоящему?

Кио спрятал карту в складках одеяния. Он хотел посмотреть на себя глазами Рики, но избегал этого. Больше всего его сердило то, что он не понимал причину собственного раздражения. Ум подсказывал ему, что лучше оградить себя от ее прощальных стрел. Рика больше не войдет в квартал. Им повезло остаться в живых, и надо это ценить. Все кончено.

— Я не знаю, кому предназначено остальное, но книга точно для Кио. – Кацу почти швырнул сборник поэзии в сторону недовольного Кио.

Сайя-дзу, которого тяжело было назвать бывшим из-за вернувшейся надменной властности, снова переменился. Чем больше он уходил в себя, тем меньше думал о том, как выглядит со стороны, и становился совсем несносным.

Книгу ловко поймал Хидео. Она раскрылась на впечатляющем изображении заснеженной горы, которую окропила цепочка кровавых капель.

— Эта книга испорчена, – с сожалением вздохнул Хидео.

— Эта книга бесценна! – Кио забрал сборник так осторожно, будто боялся разрушить гармонию. Его полностью захватила многозначная, изысканная красота. Музыка зазвучала в голове и заполнила его дрожащей волной.

Ничто не могло сделать лучше сборник предсмертных стихов воинов, который Рика так беспечно забрала с собой из библиотеки, – ничто, кроме крови ее первого убийства. Это была именно та краска, которой там не хватало. Смерть – последняя, самая важная часть поэзии потерявшихся во времени мечников.

Кио не ждал, что Рика вернет книгу. Требовать этого было бы невежливо, учитывая, какую высокую цену она заплатила за посещение квартала. И это едва ли был подарок, ведь поэзия изначально принадлежала ему. Но в голове у него книга претерпела перерождение, прикоснулась к чужому бою и стала чем-то новым. Делала связь между ним и Рикой, такую зыбкую и неровную, вполне конкретной, материальной. Стала молчаливым свидетелем смертельных кат, касалась только их двоих. Это было по-своему изящно и тешило его самолюбие.

Остальные подарки из коробки оказались еще более простыми, но важными для получателей: кулек острого засахаренного имбиря, имеющий значение лишь для Аки; черные котэ для Таро; гребень для волос Хидео, при виде которого тот разулыбался – вспомнил разговор с Рикой в купальне, когда он в шутку жаловался, что волосы вечно падают в воду, а ведь он не намеревался их мочить.

— Что ж, это самые дурацкие дары, что мы когда-либо получали, – шутливо подытожил Хидео, и Таро развеселился. – Никаких драгоценностей, но я доволен. Гостьям редко приходит в голову дать мне что-нибудь полезное. Кто-нибудь, отберите у Кацу бутылку!

Тот в ответ угрожающе провернул в свободной руке кинжал. Ему нравилось это оружие, а еще больше – сладковатое забытье вина.

— Мы должны забыть о ней, – холодно сказал Кио, будто подслушав его мысли.

— Нет. – Аки сверкнул золотистыми глазами. – Не должны.

— Тебе придется, – надавил Таро. – На острове полно женщин, достойных любви. Оставаться свободным – вот путь сайя. Рика не особенная.