Книга Пять юношей квартала сайя, страница 116 – Ива Годар

Рика без всяких сомнений была смелой, но и у смелости есть границы. Хитросплетения интриг квартала, проснувшееся честолюбие и открывающиеся в глазах сайя драмы запутали и ее.

Ей казалось, что день выбора никогда не наступит, но время не щадит никого, и вот она снова стоит перед воротами квартала, держа в руках небольшую коробку с дарами. Она была облачена в длинную юкату, чьи многообразные складки сами по себе служили украшением. От каждого ее движения глубокий зеленый цвет шелка менял оттенок, то темнея, то слегка светясь, словно освещенная солнцем листва. Золотой широкий пояс охватывал живот, а на длинных рукавах цвели белые вьюнки. Меч, с которым она не рассталась даже сегодня, утяжелял бедро. Рика впервые за долгое время распустила волосы, хотя так было не принято. Но сегодня был особенный вечер.

Ворота, в которые она войдет сегодня, вот-вот захлопнутся перед ней. Осознание хрупкости, преходящей природы бытия на миг наполнило ее тоской, но уже спустя мгновение Рика скрылась за стенами квартала, где уже начиналась вечерняя жизнь. Руки ее слегка дрожали от волнения.

Везде лежали лепестки: алые, розово-белые, почти прозрачные голубые и темно-синие. В правилах квартала Рика прочитала, что сайя должны сами собрать цветы, чтобы выложить путь к своему сердцу и не дать гостье потеряться. Казалось странным представлять, как сильные пальцы Кацу или Кио, которые были способны убить другого человека не моргнув и глазом, погружались в глубину вороха лепестков и рисовали на земле узор.

Лепестки, складываясь в тропу, вели ее на уже знакомую площадь. Звучала мелодичная, томительная музыка. На зданиях горели ленты из фонарей, придавая старым домам налет сказки. Мужчины танцевали с раскрытыми веерами, расшитыми драгоценными бусинами, ажурными листьями и дивными птицами. Лица некоторых из них покрывала блестящая пыль, а другие украсили себя разноцветными линиями, отдаленно похожими на штрих Кацу, но более сложными и многообразными. Лишь здесь это выглядело уместно, тревожно и влекуще одновременно. На каждом танцоре была белая накидка с длинными рукавами почти до колен, а на спине горела алая камелия. Их взгляды были полны намеков.

«Все здесь для тебя, – обещал квартал. – Каждый мужчина. Каждый звук. Каждый листок».

Как только Рика ступила на площадь, незнакомые ей сайя поклонились и начали занимать места по обе стороны от пути из лепестков. Этим вечером они были ее блистательными проводниками, развилками, которые ей не довелось пройти. Весь квартал чествовал ее.

Пораженная такой церемонией, Рика поклонилась в ответ, но тут увидела Аки на скамье около лабиринта.

— Дона, я снова вижу в твоих глазах опасение, как в нашу первую встречу. – Имя Аки хоть и означало осень, но улыбался он как весна. – Сегодня ты правишь, а мы лишь смиренно ждем. Гостья берет что хочет – таковы правила. Для женщины вроде тебя это может прозвучать грубо, но сайя здесь только для того, чтобы исполнять твои желания.

— Аки, – обрадовалась она.

Он вернул невозмутимое выражение лица. Хмельной сорванец исчез. Никакого отчаяния, никакой мольбы – только тихие шаги крадущейся рыси и веселый вызов в искрящихся глазах.

Как ни странно, для церемонии Аки выбрал материковый наряд, в котором выглядел как богато украшенный юнга, неотразимый хулиган. Алая рубашка с черным кружевом обрамляла его ключицы, а бедра и длинные ноги облегали прекрасно скроенные черные штаны. Необычные глаза окрасились отсветами от мелкой рубиновой крошки, нанизанной на цепочки в ушах. Он хорошо знал, как произвести впечатление, – у него был хороший учитель. Аки пренебрег строгими формальностями квартала: даже портовый мальчишка может быть обворожителен, ведь красота не знает сословий, – и для этого не нужно изощряться. И такое легкое варварство нашло немедленный отклик в душе Рики.