Книга Сумрачный лес, страница 98 – Каролина Роннефельдт

Блоди взглянул в лицо спасителя и вместо благодарности ощутил страх: перед ним был, конечно, квендель, но не из тех, кто населял Холмогорье. От Запрутья до Эндлунда далеко на западной границе, насколько знал Блоди, не было никого, похожего на его спасителя. С такой внешностью не пройдешь незамеченным под липами Вороньей деревни или в его родной Звездчатке.

Бледный незнакомец, похоже, долго жил под землей. Одежда на нем была необычная: рваная и покрытая пятнами, как будто он не раз валялся во мху и катался по земле. От него исходил терпкий запах недавно заготовленного торфа. Это существо вполне могло оказаться отпрыском черного болотного камыша.

— Кто ты? – негромко спросил Блоди, рассматривая бледное лицо вблизи. Такой белой кожи он никогда не видел. Под огромными глазами она казалась почти прозрачной, но болезненный на вид мальчик очень крепко держал Блоди за руку. Постепенно юный квендель понял, что он лишь променял один плен на другой.

— Я – Элиас, – пояснил его спаситель.

— Элиас, – нерешительно повторил Блоди. Кажется, он когда-то слышал это имя. – А ты откуда?

— Отсюда, – неопределенно ответил Элиас.

Блоди решил пока не допытываться.

— Можешь отпустить мою руку, – сказал он. – Спасибо, что вытащил меня из трясины, но теперь я могу стоять и сам.

Хотя в этом он был не совсем уверен, потому что смертельно устал, промок и дрожал от холода. К тому же его одежда, пропитавшись грязью, стала жесткой и тяжелой, как кожаные доспехи.

— Ты правильно сделал, что протянул мне руку, – сказал Элиас, но Блоди ощутил в его словах отголоски коварства, испортившие впечатление от сказанного, как случайно попавший в жаркое горький гриб.

— В самом деле? – подозрительно уточнил он. – Я не помню, все произошло так быстро. Сначала все пропало, а потом меня вдруг выдернуло из воды, за что еще раз благодарю тебя от всего сердца. Но теперь отпусти меня… И покажи, где моя собака. Покажешь?

Элиас скривил рот, пряча острые, как у хищника, зубы, и промолчал. Оторвав пристальный взгляд от спасенного, он обшарил туман, как будто мог различить в нем что-то невидимое для Блоди. Мальчик проследил за его взглядом, с тревогой решая, хватит ли у него сил на поиски Траутмана, который уже давно не издавал ни звука. Бледный чужак не отвечал, по-прежнему не выпуская его руку.

— Вот же шляпка на ножке, – рассердился Блоди. – Отпусти меня, слышишь?

Он тщетно попытался вырваться, но Элиас держал его крепко.

— Твоя рука в залог, помнишь? – прошипел он.

— Зачем? – в отчаянии воскликнул Блоди. – Почему ты в меня вцепился? И при чем здесь залог? Неужели ты меня никогда не отпустишь?

Сквозь тихий шелест и шепот болота прорвались несколько звуков. В камышах, перед которыми сидел на камне Элиас, снова послышалось собачье поскуливание, а в небе над ними раздался другой звук. Поначалу Блоди не понимал, кто это кричит так резко и пронзительно, но потом вспомнил, где слышал такие крики, и понял, что это каркает ворон.

С той стороны, откуда он пришел, кто-то приближался, возможно, не один. Слышались шаги, от которых шелестела трава и ломались сухие ветки. И, наконец, раздались голоса – знакомые голоса, он узнал их, хоть и не мог разобрать слов. Они проникали сквозь туман: один часто, другой редко. На Блоди накатила волна облегчения. Его отец и Фендель Эйхаз пришли в Черные камыши, они ищут его и уже направляются в его сторону. Он открыл было рот, чтобы их окликнуть, но одного взгляда на лицо Элиаса хватило, чтобы он снова сомкнул губы.