Книга Сумрачный лес, страница 190 – Каролина Роннефельдт

Гортензия же подумала, что состояние липы волнует ее гораздо меньше, чем состояние дома. Однако тут до них снова донеслись громкие крики, как будто кто-то сильно испугался и хотел предупредить остальных.

Карлман вдруг крикнул, от волнения чуть не свалившись с забора:

— С липой что-то происходит! От нее все отпрыгнули и смотрят… Я вижу Лауриха, а теперь еще и Гизила Моттифорда! А вон Квирин Портулак в своей заметной ночной рубашке, он отгоняет всех, кто пытается к нему подойти!

Его слова были встречены недоверчивым шепотом, который разносился все дальше, как затухающее эхо.

— Святые пустотелые трюфели! Теперь от ствола поднимается что-то вроде дыма или тумана… Оно тянется из темных глубин, будто под старой липой земля разверзлась! – крикнул кто-то.

Гортензия узнала Куно Штаублинга, хозяина трактира «Зеленологский одуванчик», которого мало что могло по-настоящему вывести из себя. Сейчас же он места не находил от тревоги – то ли потому, что его трактир находился на той стороне деревенской площади, напротив липы, то ли потому, что дерево раскололось ночью совсем рядом с ним.

— Что-то вроде тумана? – переспросил резкий голос.

Куно в замешательстве огляделся по сторонам и заметил старика Одилия Пфиффера, привалившегося к забору с чрезвычайно бледной Беддой на руках.

— Да, там и впрямь поднимается туман, – ответила сестра Куно Стелла, – но вовсе не обычный!

Штаублинги уже много лет вместе управляли старым трактиром. Стелла с ее вспыльчивым характером была полной противоположностью уравновешенного брата.

— Странный он какой-то, вроде как клочья грозовых туч… Такой уже проносился над деревней под утро, – мрачно продолжила Стелла, будто ночное происшествие оскорбило ее лично. – Некоторые тут думают, что я накануне выпила лавровую настойку из бокалов посетителей, вместо того чтобы их помыть. О нет, я проснулась свежа как роза! А перед самым рассветом собралась закрыть окно, потому что проклятый петух Тишеров снова завопил в ужасную рань… Вот тогда-то я его и увидала, ну да! – Она доверительно подалась вперед и заговорила быстрее, заметив, с каким вниманием к ее словам прислушивается Звентибольд Биттерлинг из Баумельбургского совета устроителей, а также старик Пфиффер и даже, ничего себе, достопочтенная Гортензия Самтфус-Кремплинг. – Клянусь гоблинским мхом и громовым грибом! Я видела облака и туман, и летели они так быстро, будто их хлестал ледяной ветер при зимней луне. Клочья тумана летели как живые, хотя ветра-то никакого не было. Волчий боровик мне в суп, если я не видела своими глазами, как по небу мчались серые четвероногие звери! А уж морды у них как самые жуткие карнавальные маски… Они бежали на север, в сторону Вороньей твердыни. Не к добру это было, вот что я скажу! А потом сразу и липа треснула, как корабль, налетевший на скалу. И это тоже дурной знак, будьте уверены!

Она наконец замолчала, и брат мягко обнял ее за плечи, успокаивая.

Пока Стелла говорила, старик Пфиффер подозвал Хульду, которая с нескрываемым ужасом слушала этот драматический рассказ.

— Хульда, – обратился к ней Одилий, – позаботься о Бедде, пока я не вернусь. Я ненадолго, мне очень нужно пойти на площадь и посмотреть на липу. Держи Бедду на руках, как держал ее я. Карлман останется с вами и, если Бед-де станет хуже, сбегает за мной на площадь. Я попрошу Лауриха и Гизила отвезти ее ко мне домой на повозке, потому что лучше ей побыть у меня и подлечиться. А пока ей не будет ни лучше, ни хуже. Если попросит, дайте ей воды, и пусть она чувствует ваше тепло, особенно сына.