Книга Сумрачный лес, страница 176 – Каролина Роннефельдт

Рядом с каменным мостом реку пересекал еще один, через который шла тропа от Зеленого Лога, защищенная живой изгородью. В этом месте она так близко подходила к дороге на Крапп, что их разделяли только высокие заросли. Оба моста стояли совсем рядом, и казалось, путники, шедшие по ним, могли бы пожать друг другу руки, если бы не высокие каменные перила и колючие стебли.

Второй мост был деревянным, крытым и так пышно зарос дикими лозами и плющом, что едва отличался от живой изгороди, за что его даже прозвали живым мостом. Когда-то он был построен из камня – под деревянными настилами скрывались грубо обтесанные гранитные плиты, напоминавшие о давно минувших днях. Теперь на камнях в сильном течении трепетали длинные водоросли, а в косых солнечных лучах мелькали рыбки, чтобы тут же исчезнуть в надежной тени.

Кто построил первый мост, когда и почему он рухнул – никто в Холмогорье не помнил. Несмотря на то что с юга от Краппа шла живая изгородь, Моттифорды предпочитали въезжать на свою землю другой дорогой. И все же они позаботились о строительстве деревянного настила, под которым Сверлянка текла мимо полей и садов к фермам Трех Мостов. Лаурих, который заботился о двух мостах одновременно: ухаживал за живой изгородью и по весне устранял ущерб, нанесенный деревянным конструкциям зимним морозом, – подозревал, что даже у смотрителя в Запрутье было гораздо меньше дел и забот на могучем каменном мосту через великую Холодную реку.

Маленький отряд подошел к сторожке с тыльной стороны. Ворота здесь всегда держали на запоре, поэтому Гизил повел спутников вдоль стены высотой со среднего квенделя дальше, к парадному входу. Двор так и остался закрыт от посторонних глаз.

«Как будто им есть что скрывать, – подумалось Биттерлингу. – Воистину, в этом уголке нет ничего, кроме живых изгородей, стен и мостов. Да и мрачновато здесь, даже огромный каштан посреди двора не спасает».

Звентибольд нечасто проходил тут: направляясь к Краппу, он обычно шел по тропинке вдоль живой изгороди, пока не добирался до узкой двери, за которой открывался проход через луг. А дальше все, кто знал дорогу, поднимались к террасному саду Моттифордов на южном склоне холма и шли к дому.

Причина, по которой Звентибольд обходил сторожку, не заглядывая внутрь (чего никогда не стеснялся во время маскарада), звалась Гринделем и представляла собой огромного волкодава. Звентибольд ясно вспомнил лохматого зверя и задумался, встретит ли их Гриндель у двери, к которой они подошли. Когда-то его уверяли, что собака, несмотря на внушительный вид, совершенно безобидна и очень послушна. Однако, впервые приехав в Крапп как устроитель Праздника Масок, Биттерлинг убедился в обратном: вскоре после того, как он, ничего не подозревая, вошел во двор, Гриндель с угрожающим рычанием и оскаленными зубами набросился на него у каштанового дерева.

Сколько ни звал Биттерлинг на помощь, никто так и не пришел. Ферма казалась пустой, и бедняга просидел наедине с чудовищным псом размером с хорошенького пони около часа, пока обитатели сторожки не вернулись с прогулки в Три Моста и не освободили его из затруднительного положения. Несмотря на то что Гриндель не тронул Звентибольда ни единым когтем, квендель с тех пор избегал сторожки у мостов, полагая, что любые вести и так дойдут до Лауриха и его семьи.