Книга Сумрачный лес, страница 128 – Каролина Роннефельдт

А деревня, до которой было рукой подать, безмятежно дремала в этот предрассветный час. Картина показалась Пир-мину столь невероятной, что он даже подумал, не сошел ли с ума от горя. Возможно, стоит ему добраться до заросшей травой хижины и войти в нее, как окажется, что на самом деле ничего не было. И все страшные события этой ночи обратятся в прах, исчезая навсегда.

Пирмин понимал, что у него нет ни малейшей надежды проснуться дома в своей постели, страдая от похмелья и кошмаров, но зато целым и невредимым, а главное, с Блоди в соседней комнате. О нет, он совсем не грезит, ползя в одиночестве по прибрежным лугам, и его сын исчез, а верные спутники пропали, тогда как нежные розовые всполохи над крышей хлипкой хижины возвещают о наступлении дня.

За спиной Пирмина, напротив, собрались ночные твари, готовые броситься на него. Квендель услышал рев ветра даже прежде, чем обернулся, и понял, что за его спиной разразилась буря. Полы куртки накрывали ему голову, а трава стелилась по земле под сильными порывами. Пирмин поднялся, но ветер тут же схватил его и заставил склониться перед своей мощью.

Споткнувшись, квендель сделал несколько шагов, прежде чем смог обернуться. Там, где раньше был туман, теперь нависали грозовые тучи, будто огромные свинцовые башни на мрачном небосводе. Ветер то разгонял их, то бил друг об друга, превращая в волны, которые разбивались о невидимые скалы. Буря неслась по небу, словно неудержимый потоп, нахлынувший на беззащитную землю. И волки охотились вместе с ней.

Пирмин увидел, как они оторвались от земли, когда над ними пронеслись первые облака. Сначала прыгнул большой волк, а за ним одним плавным движением последовали все его дикие собратья. Но ни одна лапа не коснулась травы прибрежных лугов. Вся стая взметнулась вверх на крыльях бури, и бешеными скачками понеслась вперед. Там, наверху, они казались сотканными из тени и воздуха и в то же время оставались чем-то большим. Пирмин увидел зияющие пасти, оскаленные зубы, увидел, как напряглись их спины, когда лапы потянулись ввысь. В непреодолимом изумлении одинокий квендель взирал на это безумное зрелище. Он ни на секунду не сомневался, что этим тварям под силу снова спуститься с высоты с той же легкостью, с какой они взмыли в облака. Мгновение – и они будут над ним, и первым – огромный волк с болота. Пирмин уже не смел отвернуться. Пошатываясь, он попятился к хижине, глядя в небо и раскинув руки навстречу порывам ветра. Отчасти для того, чтобы устоять на ногах, но, скорее, благоговейно приветствуя смерть.

Это мертвецы, думал он теперь, ибо что еще могло быть там, наверху, кроме Дикой Охоты, которая грозила обрушиться на Холмогорье из грозовых облаков. Несмотря на путаницу в речах, Фендель Эйхаз всегда знал, о чем говорит. И Пирмину казалось, что в реве и грохоте узнаются звуки диких голосов и песня с болота – охотничья песня, как называл ее отшельник:

Покажется ли теперь он, о котором среди квенделей не знали ничего, кроме того, что одно имя его приводит в безымянный, неописуемый ужас?

Споткнувшись о последнюю кочку, Пирмин влетел на небольшую полянку перед убежищем отшельника как раз в ту минуту, когда над ним появились волки. Звери спускались на землю стремительно, как стрелы, – вниз, круто вниз, готовые разорвать беспомощное существо, которое тянулось к ним в безумном отчаянии. Пирмин не видел ничего, кроме несущегося на него потока тел. Ну вот его и настигли…