Книга Сумрачный лес, страница 102 – Каролина Роннефельдт

— Где же он? – горестно простонал Блоди. – Я хочу, наконец, увидеть свою собаку. Ты обещал! Он как будто бы близко, но я его не вижу.

— Это Сумрачная топь, торопыга ты, моховик! Откуда тебе знать, что близко, а что далеко… А вот Элиас знает, в чем здесь смысл, – ответил бледный мальчишка. – Пройдем еще немного по этой тропе, и встретишь ты свою собаку. В лесу и на болоте вьются старые тропы. Цель все ближе, погасли все звезды. – Он злобно хихикнул, будто особенно удачно пошутил, и тут же раздраженно прошептал: – Иди рядом! Нам важен каждый шаг! Цель близка, направление ясно. Туман рассеялся, земля видна. Увидим путь, излечимся от боли. По обе стороны, на севере, на юге… на западе и на востоке – вкусишь ты их силу.

Окончив медленный речитатив, он торжественно склонил голову перед вороном.

— Ну, что стоишь? – прошипел он, повернувшись к Блоди, который и не заметил странного поклона. Однако Элиас так сильно дернул его за руку, что квендель с криком склонился, едва не повалившись на спину.

— Ну что? Трудно было? Трудно склонить голову? Нет, легко, просто Элиас тебе помог. Теперь можно идти дальше, он приведет тебя к собаке, – бормотал мальчишка, пока Блоди пытался встать.

Ворон не шевелился. Он сидел неподвижно, будто каменное изваяние, и смотрел на них одним светящимся глазом, низко опустив голову. Он чем-то напоминал мрачного привратника, стерегущего затерянный в глуши уголок, и у Блоди заныло в затылке, когда они медленно перешли вброд воду под уродливым мертвым деревом, чувствуя на себе его взгляд. Только оставив дерево с вороном позади, Блоди понял, что страшная птица смотрит на мир всего одним глазом.

Одноглазый ворон… Может быть, бабушка рассказывала сказку о страшном одноглазом вороне? Мимолетное воспоминание сразу же развеялось, как дым. Белое марево над водой все еще оставалось густым, и откуда-то по-прежнему доносился печальный вой Траутмана, к которому они сейчас направлялись. Блоди охватило страшное предчувствие, ему казалось, что грядет еще больший ужас, чем все пережитое до сих пор. Он прислушивался и всматривался, пытаясь различить хоть что-то. Вскоре туман будто начал постепенно рассеиваться. Впереди показалась тропинка, и чем дальше спутники шли по этой узкой дорожке, тем отчетливее возникали детали пейзажа. Вот уже Блоди смог различить приближающийся берег мелкого водоема, который они почти пересекли. Слева и справа от них белой стеной висело непроницаемое марево. Но Блоди не мог и не хотел ни о чем думать.

Элиас неумолимо тянул его за собой по давно забытой дороге, по которой ходили лишь немногие квендели. Младший из детей Кремплингов ничего не знал о тех далеких событиях, наверное, даже старейшины в Звездчатке мало что могли бы о них рассказать. Блоди почувствовал, что настало время прощания. И хотя он не умер, чудом выбравшись из трясины, теперь он, захваченный в плен жутким существом, покидал знакомый ему мир. Даже странно, что он остался цел. Словно насмехаясь над его беспомощностью, ветер снова донес до Блоди голоса отца и Фенделя. Или так шептались камыши?

Последняя мысль, связанная с прежней жизнью, была о Траутмане. Но и это воспоминание о друге, будто тонкая паутинка, оборвалось в сознании, ведь все мольбы Блоди не привели к нему пса, а вой так и остался позади, постепенно затихая в тумане.