Книга Время ветра, время волка, страница 185 – Каролина Роннефельдт

Страстная речь никого не оставила равнодушным. Одилий словно придал друзьям сил магическим заклинанием, сотканным из уверенности, мужества и чувства единения, – а как долго продлится его действие, еще предстояло увидеть.

Вдруг Карлман услышал где-то рядом тихий стук. Обернувшись, он увидел молодое лицо Энно. Яркие глаза сверкнули, и тут Карлман понял, что приятель стукнул костяшками пальцев по двум бородатым маскам, лежащим на скамье позади них.

— Ножка и шляпка, вырезанные из одного и того же дерева, – напомнил Энно и неуверенно улыбнулся Карлману.

Началась последняя часть праздника, а вместе с ней и вечер. За ним скрывалась ночь, как черная погибель. Тем временем туман двигался еще дальше. Он незаметно крался к холмам Баумельбурга с берегов Холодной реки и из низин на западе и востоке. Бледные облака плыли по улицам и переулкам, отчего казалось, что за Маршем колокольчиков и толпой, возвращающейся на площадь, следовала процессия призраков. Последние пары сливались с мерцающими клочьями тумана, которые собирались ближе к вершине холма. В то же время было на удивление темно, как будто сумерки наступили несколько часов назад. Зловещие голоса смешивались с воем ветра, и быстро холодало.

Черные вороны еще сидели в кронах дубов, но квендели уже вовсю оглашали окрестности звуками трещоток, колокольчиков и бросали в птиц то, что попадалось под руку. В ход шли каштаны, желуди и мелкие камешки – все, чтобы отпугнуть крылатых. Среди празднующих даже самые бесстрашные в конце концов поняли, что назревает нечто странное.

Старик Пфиффер собрал свою маленькую группу у костра, который разожгли на почтительном расстоянии от круга дубов и напротив главной тропы, по которой вновь поднимались лесные духи из Жаворонковой рощи. В хворост и заранее заготовленные дрова воткнули четыре высоких шеста – символы сторон света, откуда приближались зимние бури. На конце каждого висела тряпичная кукла. Когда шесты охватил огонь, они превратились в пылающие факелы, которыми квендели посылали пламенный привет наступающим холодам. Фигурки кукол в развевающихся лоскутах со скрипами и стонами болтались на ветру взад-вперед.

— Когда огонь догорит, черная стая вспорхнет и наконец оставит дубы в покое, – сказал Биттерлинг, устремив пристальный взгляд вверх. – И тогда, словно сама ночь, поднимется и унесет с собой тени.

Гортензия посмотрела на возвышавшиеся из кучи дров шесты, похожие на виселицы.

— Жухлые сморчки, не нравится мне, когда что-то подвешивают на столбах, будь то маска или кукла, – сказала она, содрогнувшись.

— И я так подумала, представляешь? Эти куклы будто маленькие копии Серой Ведьмы, – прошептала рядом с ней Тильда, в голосе которой тоже слышалось беспокойство. – Как бы мне хотелось, чтобы вся эта жуть закончилась и мы благополучно добрались до дома!

Дети явно встревожились, и она обняла Афру и Флорина, будто пытаясь защитить. С тех пор как они появились, Тильда боялась, что те снова ускользнут, если им покажется, что они увидели мать или отца. Звентибольд и Энно расспрашивали всех встречных, но никто не видел ни супругов Кремплингов, ни кузин Пирмина.

Члены совета устроителей снова собрались в кругу дубов. Рядом с ними маячили только пятеро Моттифордов в устрашающих масках. Ни Эмблу, ни второго волка так и не нашли. Лаурих, который последние несколько часов тщетно искал ее повсюду, цеплялся за надежду, что к концу праздника дочь сама вернется к нему.