Книга Время ветра, время волка, страница 148 – Каролина Роннефельдт

В полночь послышались три приглушенных удара барабанов, потом тонкая трель и, наконец, одиночный крик, сначала низкий, глуховатый, а потом, на излете, – звонкий. Издалека раздался ответ: снова барабанный бой, пронзительный свист и затем первобытный зов. Издавна в Холмогорье соблюдали такой обычай и называли его зовом жаворонка; небольшой лес под Баумельбургом получил свое имя в его честь. Так квендели призывали весну и просили о ее благополучном возвращении после долгих зимних месяцев, которые им предстояло пережить. Так начался Праздник Масок в Баумельбурге.

В Жаворонковой роще появились бесчисленные огоньки, ползущие по старой дороге с юга. Факельная процессия приблизилась, и наконец зазвучала музыка. Заиграли веселую бодрящую мелодию, и ноги зевак-квенделей, выстроившихся вдоль тропинки через всю деревню к площади, уже не могли стоять на месте. Из леса двигался Марш колокольчиков. Во главе шел дух деревьев – ясень или дуб. Это был егерь Трутц Визельман в загадочном одеянии из веток, коры и плюща. На голове у него возвышалась корона из сухих прутьев с разноцветными осенними листьями, а в руке он держал пастуший посох, с которого свисали ленты и вьюнки. С этой полуночи до следующей лесной дух был повелителем всех мирных лесов Холмогорья.

На главной площади в центре круга дубов горел в большом медном котле огонь; дым разносил ароматы смолы и леса. За огнем присматривали двое квенделей в алых плащах и простых масках из тонкого металла, в которых отражалось пламя. Рядом с ними стояли барабанщики, волынщики и певцы, отвечавшие за триаду, и члены совета устроителей. Лоренц Парасоль только что произнес вступительную речь, не поскупившись на пышные слова о «празднике в трудные времена», ради которого все Холмогорье, объединив усилия, сделало нечто необычное. Никаких разговоров об угрожающих тенях, зловещем тумане и охотящихся волках в небе. Все были очень рады приветствовать ряженых в масках и участвовать в проверенных временем обычаях, знаменующих переход от осени к зиме. Глава Баумельбурга и не подозревал, что в эту ночь переход случится не только от одного времени года к другому.

Поскольку Парасоль был исключительно тщеславным, то и маску выбрал исключительно красивую. У квенделей «красивое» значило нечто прелестное, на что приятно смотреть, как на цветок, грациозное животное или чудесное мифическое существо. При взгляде на Лоренца вспоминалась весна, ведь он был одет в великолепный плащ своего клана, расшитый от воротника до подола вьюнками. Его лицо было скрыто за нежно улыбающейся позолоченной маской, которая по верхнему краю сливалась с листвой и искусно вырезанными цветками с мерцающим в них речным жемчугом.

Рядом с этим цветущим кустом хозяйка главного трактира казалась сиянием ясной зимней ночи. Резеда осталась верна черному воронову цвету, но на ее мерцающее одеяние была наброшена морозно-серая, отливающая голубоватым вуаль, в которой сверкали крошечные кристаллы и осколки стекла. Облик завершала драгоценная маска из плотно сплетенных серебряных нитей, с выточенными будто изо льда чертами, казавшимися надменными и чуждыми. Винтер-Хелмлинги еще не появились, и пока Резеда оставалась самой необычной фигурой на площади.

У большинства квенделей маски и костюмы были куда проще и изображали что-то знакомое из привычного окружения. Ряженые черпали идеи из лесов и полей, земли, воздуха, воды, деревьев и камней, а еще вдохновлялись живущими там созданиями, пытаясь постичь и выразить их сокровенную тайну. В этот знаменательный день квендели искренне отдавали дань уважения любимой родине, ее прекрасным пейзажам и доброй природе со всем, что появлялось, уходило и возрождалось в бесконечных превращениях.