Книга По ту сторону тени, страница 61 – Каролина Роннефельдт

Рядом бегут кошмарные твари: двуногие, четвероногие, на мозолистых подошвах, на когтистых лапах, рогатые, клыкастые, голодные, кровожадные, жадно ловящие запах добычи. «Все расскажет ему след, где же спрятался обед». Гортензии явилась стая нежити и мерзких упырей. Стая Дикой Охоты – могучие волки, которые рыщут между небом и землей, в пограничье между миром мертвых и живых. Они уже многих привели к своему повелителю и хозяину, и те отныне обречены следовать за Тем, кто «знает всех наперечет и по имени зовет»…

— Тильда, Фиделия, Квирин, Стелла, Эмбла, Розина, Блоди и кто там еще! – закричала охваченная ужасом Гортензия. – Ох, бедные мои, во имя всех лесных грибов! Я знаю о ваших страданиях, я вижу вас!

Собственный отчаянный крик привел ее в чувство и, как она поняла, вывел из оцепенения Карлмана и Энно. Судя по потрясенным выражениям их лиц, они тоже оказались во власти гнетущих иллюзий. Жуткое видение привело всех троих в самый центр площади, и теперь они очутились в опасной близости от огня, дыхание которого только что ощутили на своих лицах и, что страшнее, в душах.

— Давайте же, ради всей квенделей, поскорее уйдем отсюда!

Призыв Гортензии прозвучал слабо, но друзья ее услышали. Шаг за шагом они стали отступать от недоброго огня, но никто из них не осмеливался повернуться к нему спиной. Жуткая игра цветного пламени отражалась в их глазах, и вдруг в темноте за костром что-то шевельнулось, а на противоположной стороне площади поплыло над землей бледное сияние, от которого волосы встали дыбом.

Энно с трудом поднял руку, чтобы дотянуться до капюшона, и, ухватив за ремешок, вытянул маску без украшений – гладко отполированную личину белее кости. Когда он надвинул маску на лицо, Гортензия и Карлман вздрогнули: теперь рядом с ними стояла сама смерть с пустыми провалами глазниц, треугольным носом и разинутым ртом. Тонкая кожа была так туго натянута на бледный лоб и щеки, что все рельефные участки блестели, придавая невероятной резьбе еще более жуткие оттенки – в свете костра маска местами засияла золотом.

— Теперь я вооружен, пусть приходят, – раздался приглушенный голос.

Скрыв лицо, Энно сразу изменился. Тогда и Карлман надел старую маску Шаттенбартов. Грубая сухая древесина, коснувшаяся лица, показалась ему прохладной и успокаивающей. Став невидимым за маской, он почувствовал себя увереннее и непринужденнее, даже когда делал что-то непривычное – нащупывал на поясе меч, готовясь в любой момент выхватить его из ножен. Гортензия оставила маску в седельной сумке, притороченной к седлу Нибелунга, и теперь почувствовала страх, словно ее разом покинули все добрые духи. Тьма сжимала ее кольцом, из черноты выплывали еще более темные призраки. В воздухе повеяло ледяным дыханием, и тут же вернулись зловещие крики, будто возвещающие погоню.

Гортензия поспешно сунула левую ногу в стремя арбалета и оттянула тетиву деревянной рукояткой до щелчка в замке. Затем она достала из колчана, который носила на поясе под плащом, болт с перьями и вставила его в желоб. Движения, заученные с юности, она выполняла механически, и отчего-то они казались ей столь же странными, сколь и знакомыми. Раньше, соревнуясь с беззаботными юными моттифордцами, она стреляла лишь в большую мишень, нарисованную на тюке из соломы. Черные гнилушки, кто мог подумать, что однажды, да еще в мирном Холмогорье, детская игра превратится в нечто иное и оружием придется воспользоваться всерьез!