Книга По ту сторону тени, страница 296 – Каролина Роннефельдт

Кто осмелится пойти против моей неудержимой воли? Разве зря моя крепость Погибели в скалах чернее самой черной скорби?

Внезапно в шуме над Полем мертвых раздался особый призыв, который достиг ушей каждого квенделя и вывел несчастных из оцепенения. Сквозь завывания бури донесся низкий и резкий крик. Так мог кричать только ворон.

— Святые трюфели, вот верный знак! – воскликнул Бульрих, убедившись, что не ослышался. – Господин Храфна Штормовое Перо и два его ворона нас не бросили!

— Очень кстати! Посмотри туда! – крикнул Биттерлинг, небрежно откинув маску за спину.

Бульрих огляделся, пытаясь понять, что имеет в виду кузен. Из медленно открывающихся ворот крепости Погибели на Поле мертвых, словно занавес, упало бледное сияние, а воздух, в дополнение к другим жутким звукам, наполнили пронзительный хруст и скрип. В следующее мгновение пронзительно запел охотничий рог, заглушив и крики воронов, и прочий шум. Потом снова взвыл ветер, заглушив все остальные звуки.

В проеме ворот появился одинокий всадник, за ним темным облаком шла пешая свита. Бродившие по Полю мертвых тени выстроились ровными рядами, ожидая того, кто выехал из крепости. И с застывшими на другом конце Поля квенделями произошло нечто необъяснимое: они тоже невольно принялись выстраиваться в шеренгу. Несмотря на сборище нежити в нескольких шагах и охватившую их вялость тела и души, всем вдруг захотелось взяться за руки и образовать цепь.

Во имя священных грибных колец некогда мирных лесов, все они увидели в этом единственно правильное действие и крепко взялись за руки, в страхе ожидая приближения Повелителя Тьмы и живых мертвецов. На голове у черного всадника белела корона из костей, в которой сверкали драгоценные камни. Его гордое суровое лицо больше не было скрыто вуалью – все увидели и пустую левую глазницу, и правую, в которой светился мрачный огонь, подобный раскаленному углю. Всадник был еще далеко, но его взгляд был устремлен прямиком на квенделей, будто он уже стоял перед ними. Его голос, отдаваясь эхом в их головах и по всем окрестностям, клонил их к земле, но как бы ни были невыносимы слова и как бы сильно ни жег его взгляд их ранимые души, квендели не отпускали друг друга.

«Боль рождает боль, ее не облегчить, так же и конца нельзя предотвратить», – обещал Повелитель Тьмы, и каждое слово вонзалось в их теплую живую плоть, как острие кинжала.

Пока звучала эта грозная речь, облака разошлись. Бледный диск солнца отдалился от красной луны на другой конец небесной дуги – в вышине ненадолго засияли оба светила, чуждые друг другу. Крепость Погибели принимала тусклый рассвет безрадостно, как слишком скудный дар. В Стране теней никогда не будет светло, если только… Однако тут Повелитель Тьмы понял, что его планы сорвались.

Бульрих крепко сжимал руки друзей с обеих сторон. Квендели не разомкнули цепь, объединившись в последнем порыве сопротивления, хотя и согнулись в три погибели на страшном поле, над которым довлел гнев Повелителя Тьмы. Тряхнув головой, Бульрих приподнялся и увидел слева лицо кузена, чью вторую руку сжимал квендель в маске из отряда Моттифордов. Картограф подался вперед, в последний раз отыскивая взглядом Гортензию и старика Пфиффера. Он осмотрел длинную шеренгу коленопреклоненных квенделей, но вскоре перестал различать лица.