Книга По ту сторону тени, страница 206 – Каролина Роннефельдт

Карлман взял Арву на руки и укрыл ее плащом. Теперь кошка Гризельды не возражала против того, чтобы ее несли, как и ее друга Райцкера – коты устроились гораздо удобнее, чем пес. Траутман с трудом поспевал за Пирмином; черные пятна на его длинной шерсти давно побелели от снега.

Путники дрожали от холода: ветер находил даже самую маленькую брешь в их одежде и задувал в нее мокрый снег. К яростному вою ветра теперь более отчетливо, чем раньше, примешивались голоса, которые могли принадлежать не только волкам, но и другим жутким чудищам.

— Клянусь всеми трюфелями светлых лесов, долго мы так не протянем, – простонала Гортензия, полагая, что ее не услышат, но тут же получила ответ.

— Согласен, – крикнул старик Пфиффер, пытаясь перекричать ревущую стихию. – Давайте остановимся и посмотрим, не заблудился ли кто в этом ледяном колдовском котле.

Гортензия, двое Шаттенбартов, Эппелин и Эмбла, Кремплинг и сам Одилий с тремя животными – все собрались вокруг бело-серой печки. Старик Пфиффер, сняв с крышки снежную шапку, вдохнул в помятую утварь огненную жизнь и зажег две дубовые губки из запасов, что нес в своем походном мешке. Пламя разгорелось лишь потому, что все путники встали вплотную, закрыв печку от ветра плотным кольцом. Наконец огонь запылал. Шесть, нет, семь квенделей в масках с капюшонами стояли, будто стены круглой хижины, и снег капал с их призрачных личин из дерева и тростника, шипя и испаряясь на горячей крышке.

— Елки-поганки, Эмбла, что это за ужасная маска на тебе? Прежде мы ее не видели, – проговорил Эппелин из-за красной маски барана, как будто в эту минуту не было ничего важнее.

Маска Эмблы и в самом деле была необычной. На лице девушки красовался белый как мел вытянутый треугольник. На нем не было никаких черт – лишь прорези для глаз да кожаный ремешок, которым маска крепилась на затылке. Не было ни носа, ни рта, ни намека на волосы или украшения, даже цвета не было у призрачной личины, которую, как с содроганием подумали остальные, должно быть, выточили из цельной кости.

— Маску мне на прощание подарила хозяйка, – объявила Эмбла бесстрастным голосом, так подходящим к невыразительной белой маске. – Она сказала, что ее сделали из лопатки ночной кобылы, несущей кошмарные сны, и что она обладает силой, о которой я узнаю, если она мне понадобится.

После такого странного, загадочного объяснения квендели уже робко глядели на остатки кости, некогда принадлежавшей потустороннему созданию, – никто из них не пожелал бы приложить такую личину к своей коже. Некоторые даже предпочли бы отойти от Эмблы подальше, будь у них такая возможность. Рассмотрев белую маску поближе, они выяснили, что странное лицо не лишено выражения. Глазные отверстия, вырезанные в форме капель, кончики которых были направлены вниз, выглядели по-птичьи пронзительно.

— Прямо сейчас эта штуковина нас лишний раз пугает, – проворчал Кремплинг, стягивая камышовую маску со своего изможденного лица. Никто не сказал и слова против, когда Траутман вдруг просунул морду между сапогами Пирмина, протиснулся вперед и, подойдя к печке, стряхнул с шерсти лед и снег. Печка зашипела, будто на раскаленные камни в бане плеснули ледяной водой, но квендели остались на месте, не отступив ни на шаг.