Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 8 – Дестон Дж. Манден

Годы службы превратили Роттгора в опытного стражника, который всегда за всем наблюдает, но не подслушивает. Политическая ситуация в Некрополисе – а точнее, баланс между интересами живых, нежити и призванных – часто менялась. Живые, конечно, обладали наибольшим весом, учитывая их сравнительно короткую продолжительность жизни и общую хрупкость. Однако и двум другим группам нужны были представители, а также законы, которые их бы защищали. Служение без выбора становилось рабством, и все в Некрополисе знали, чего это стоит. Таким образом, совет был создан как орган управления, представляющий интересы живых, неживых и тех, кто находится за гранью. В обязанности Роттгора входило защищать хранителей этого мира, и ничего больше. Простая жизнь, простой долг. Ничего сложного.

«Служи, защищай – верь в то, что правильно». Роттгор повторял эти слова про себя, словно привязчивый мотив музыкальной шкатулки. Его взгляд метался из стороны в сторону, осматривая толпу собравшихся. Лишь несколько раз ему приходилось вмешиваться в ситуацию. Последний такой случай был много лет назад, когда тогдашний председатель, предшественник Азаэля, решил поднять восстание из-за почудившегося ему пренебрежения. Инцидент закончился без жертв, зачинщик отделался обидами и глубоким шрамом от Мальфеориэля. Тогда Роттгор понял, что никогда нельзя терять бдительность.

Время пролетело незаметно. Собравшиеся разговаривали, но до Роттгора долетали лишь обрывки фраз. Как обычно, все крутилось вокруг борьбы за место в городе. Некоторые из живых, хотя их было большинство, до сих пор громко выражали обеспокоенность по поводу расширения прав призванных и нежити. Роттгор не сводил глаз с витражей, сквозь которые пробивался солнечный свет. К тому времени, как основная дискуссия подошла к концу, в тронном зале уже не требовался некромантский свет черепов. Судя по звукам, скоро должны были объявить перерыв: позвякивал чайной чашкой брат Вульдул, едва заметно подергивал плащом председатель, да и герцог уже начал отвлекаться. Роттгор подобрался, и его окостеневшее тело вернулось к жизни.

— И еще кое-что, – сказал герцог Джеймис. – Я хотел бы сообщить о выходе в Уединение одного из лучших и наиболее героических членов Губительной гвардии.

«Ваша светлость!» – мысленно завопил Роттгор. Леди Клео посмотрела на него, и на ее губах снова заиграла озорная улыбка.

— Лорд-командующий Губительной гвардии Роттгор Ониксовый Топор, Клинок Голода, покинет свой пост.

В зале все ахнули, хотя больше половины присутствующих не нуждались в воздухе.

Уединение для нежити означало несколько больше обычной почетной отставки: оно освобождало неумершего от всех обязанностей, чтобы он мог жить той жизнью, по которой скучал. Лишь немногим удавалось дотянуть до заветного момента – большинство были вынуждены упокоиться задолго до того, от чар или меча. Роттгор и подумать не мог, что леди Клео заставит его это сделать, тем более сегодня. «Похоже, я слишком долго испытывал ее терпение». Роттгор переступил с ноги на ногу. Он больше не был безжалостным рыцарем, жаждущим крови, а будто превратился в мальчика, который не знает, что делать и как себя вести. Его осыпали похвалами и поздравлениями. На удивление, громче всех радовались гвардейцы.