Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 39 – Дестон Дж. Манден

— Как я мог последовать за кем-то из вас, если оставался на месте? – Роттгор сел. – Я застрял. Слишком боялся сделать шаг вперед. Но теперь я не хочу провести остаток жизни в роли статуи.

Титли вздохнула.

— Это лучше, чем прожить жизнь в роли клинка. – Она замолчала. – Я ничего не имела в виду, когда просила тебя присоединиться ко мне. Мне нужно было знать, на чьей ты стороне, и ты дал мне ответ. Ты заслуживаешь покоя. А я свой еще не заслужила.

— Да я тоже свой не особенно заслужил. Ты знаешь, что меня вынудили. Но мы не можем и дальше жить по-прежнему.

Титли, падшая королева, согласилась с его доводами. Она еще раз огляделась, словно представляя себе ресторан, который набросал Роттгор.

— Я слышала, что орки – одни из лучших поваров в мире. Надеюсь, однажды я смогу разделить с тобой трапезу.

— Мой дом всегда открыт для тебя.

— А я могу предложить тебе только свой меч. Если тебе или твоему дому будет угрожать опасность, я примчусь. – Она вытянула руку и раскрыла ладонь. На кончиках ее пальцев появились пчелы и осы, тут же слившиеся воедино и сформировавшие знакомый клинок Смерти Сошадиэль. Похожее на хлыст лезвие лязгнуло о пол, сопровождаемое мелодичным жужжанием собравшегося роя. С потолочных балок к собратьям потянулись мухи и цикады с клинка Смерти Роттгора. – В тот день мы дали клятву, одну из многих. Некоторые из нас погибли, другие сгинули. Но мы с тобой здесь. Обещай: если что-то пойдет не так, ты меня позовешь.

— Обязательно.

Титли снова сжала ладонь, и меч исчез. Она повернулась и направилась к двери.

— Было приятно повидаться с тобой, Роттгор. Ты выглядишь лучше.

Ничего больше не добавив, падшая королева фейри покинула дом, оставив орка скучать по товарищам, которые когда-то были у него среди Теней.

Роттгор проснулся от запаха сладких цветов жимолости.

Он сидел, привалившись к подоконнику, и утреннее солнце припекало его лицо. Роттгор так и не поднялся наверх после вчерашнего ужина. Все тело болело, кости ломило. Во рту стоял привкус, навевающий воспоминания о том, как они с младшим братом Джаллом бродили по лесу вокруг их горной пещеры и пили нектар с цветущих растений. Но еще глубже, чем эти воспоминания, в нем ощущалась новая сила. Что-то изменилось, и весьма существенно. Орк закрыл глаза, обратившись внутрь себя, и магия потянулась ему навстречу. Ошеломленный Роттгор отпрянул, пошатнулся на табурете, на котором до этого спал, и рухнул навзничь.

Какое-то время он лежал, глядя на огни. Боль разливалась по позвоночнику и спине, но серьезных травм не было. Повернувшись на бок, Роттгор подтянул колени к груди. Мысли в голове бешено метались, пытаясь собраться воедино. Что делать? Рискнуть и снова обратиться к магии? Его замутило. Сила никуда не делась, но Фестрейн, его руна голода, плесени и трупных мух, исчезла. На ее месте появилось что-то величественное, мощное, но еще не до конца ему подвластное. Он открыл глаза и вытянул руки. С кончиков черных ногтей завитками поднимался легкий эфир. Роттгор привык к неприятному запаху своей руны и подавлял его во время боя, чтобы не мешать союзникам. Но этот эфир пах сладко – тыквенным хлебом из духовки, сливочным маслом и сливками, нежным жареным кабаньим мясом и вином. Орк задрожал, свернувшись в клубок. Все это было в новинку, пугало и завораживало. Магия и руны – удел юных. А это… это было что-то совсем незнакомое. «Оно пройдет». Нужно верить леди Клео. Его руна пробуждалась, росла, расцветала.