Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 29 – Дестон Дж. Манден

— Скрипач хорошо заботился об этом месте. Кое-что, конечно, поизносилось, но ничего такого, с чем я не смог бы справиться. – Эльф перемахнул через прилавок. – Вот печь придется заменить, он ее прожег. Есть какие-нибудь планы на нее?

Роттгор открыл рот и закрыл его. Эльф уже был на другом конце комнаты.

— Всегда терпеть не мог эти столы. Уродство, одна из худших моих работ. Как хорошо, что они пылятся без дела. Я что, пьяный был, когда проектировал эти стулья? Тьфу.

Мохек схватил один из них за ножку и швырнул об пол. Стул развалился на куски. Полетели деревянные щепки, покатились ножки. Роттгор прикусил нижнюю губу, наблюдая эту вспышку гнева. «А я, оказывается, не так уж сегодня и психовал…»

— Ладно, – продолжил эльф, – с этим я разберусь. Что тебе нужно… э-э…

— Роттгор.

— Ну и имечко, – заметил Мохек.

— Изначально было другое.

— Хвала богам, а то я уж решил, что у твоих родителей какое-то странное чувство юмора. Знавал я одного орка по имени Сиидракл – милейший парень, но с виду страшилище лютое. – Мохек перешагнул через устроенный им же погром. – Не волнуйся, приберусь. А теперь скажи, чего ты хочешь. Я гляну, что уже есть у меня в лавке, что надо сделать, и пришлю Телено счет. За его кошелек не переживай, не разорится…

— Вообще-то, – начал Роттгор, – счет нужно будет отправить леди Клео. Она моя должница.

— В смысле будущая герцогиня тебе должна?.. Постой, а ты не… – Мохек застыл. – Еще ж подумал, что имя какое-то знакомое. Рыцарь Смерти Роттгор? Клинок Голода? Ты?..

— Вышел в отставку – и, боюсь, не по собственному желанию, – признался Роттгор. – Служба осталась в прошлом.

Неправда. Ничего в прошлом не осталось. Роттгор жил эту жизнь дольше, чем носил свое настоящее имя. Все мерзкие прозвища, которые люди шептали ему вслед, – Рыцарь Соленых Полей, Клинок Бесконечного Голода, Ненасытная Утроба – приклеились к нему намертво. Он внушал страх. Губительная гвардия чтила Роттгора, Корона ценила, а люди… знали его только по легендам. Это и отразилось на лице Мохека.

— Но да… я тот самый рыцарь Смерти, – договорил орк.

— А, ну ладно… Спасибо за службу? – Мохек нахмурился. – Ладно, с этим разобрались. Говори, чего ты хочешь. Хотя нет, не говори, запиши: не буду притворяться, будто запомню. Мне и не нужно запоминать. Не люблю запоминать, люблю делать. – Он достал из кармана небольшой блокнот и перьевую ручку. Затем зачесал волосы назад. – Я пойду осмотрюсь наверху. Позови меня, когда закончишь. Или не зови. Просто оставь свои записи на столе.

Сказав так, он как будто утратил к орку всякий интерес и поднялся по лестнице, что-то бормоча себе под нос. Роттгор мог поклясться, что слышал это бормотание еще долго после того, как Мохек скрылся из виду. Странный малый. Однако орк все равно сделал как велено и перечислил все, что ему было нужно: столы, стулья, новая плита, место для хранения того и этого, прикроватная тумбочка и что-нибудь еще, чтобы дом стал уютнее. Наверняка Мохек что-нибудь придумает. Не то что он сам. Логика проигрывала битву сердцу и душе, а вскоре верх взяло тело. Роттгор пытался набросать идеи, и пальцы у него дрожали. Сомнения снова дали о себе знать. Как и всегда, они говорили гортанным голосом злодея, которого Роттгор знал лучше, чем кого бы то ни было. «Ничего не выйдет, – прошептал Король Червей, – ты больше никогда не увидишь улыбок. Они больше не твои. Служи. Склонись. Круши».