Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 15 – Дестон Дж. Манден

Леди Клео взяла его за руку. Магианцы разбирались в чарах лучше любой другой расы, за исключением, пожалуй, высших эльфов. Как леди рода Вороний Шелк, в чьих венах текла эльфийская кровь, Клео обладала таким магическим чутьем, которым мало кто обладал. Ей хватило всего секунды.

— Что-то есть, но это не Фестрейн. Как бы ни преобразило тебя изменение, оно исправило то, что натворил с тобой Король Червей, когда поднимал из мертвых. Тебе следовало догадаться, что Фестрейн чужеродна. То был нечестивый дар, вложенный в тебя, как снаряд в осадную машину. Так что не спеши и подожди… – Она посуровела, нахмурилась, но тут же переключилась, отчитав орка, словно маленького: – Ешь. А то все остынет.

Он сделал, как ему было велено. Владычица мертвых погрузилась в свои мысли, и между ними повисло напряженное молчание. Увы, у Роттгора не нашлось времени насладиться едой. Его первая трапеза была омрачена необходимостью общаться с окружающими. К столу с поздравлениями потянулась вереница гостей, начиная с Губительной гвардии и заканчивая теми, кого он практически не знал. Ближе к концу приема дворяне и купцы стали искать повод задержаться, чтобы добиться его благосклонности и заручиться поддержкой в каком-нибудь деле. Роттгор отказал им всем: такого рода услуг ему хватило на несколько жизней вперед.

Выслушивая просьбы знати и пустые разговоры, Роттгор заметил группу сирот из приюта «Живая лоза», которых лично пригласила леди Клео. Они носились по замку с широко раскрытыми от восторга глазами, смеялись и ели так, как не смогли бы взрослые. Некоторые узнали его. Они показывали на него пальцем, как на какого-то героя. Вероятно, для них он и был героем. Роттгор построил этот город, и в его честь называли улицы и места. Легенда. История. Он улыбнулся им.

И одна из них улыбнулась в ответ.

Маленькая девочка с глазами цвета ограненных рубинов или осеннего кленового листа уставилась на орка с недоверчивым восторгом. Роттгор помахал ей. В нос ему ударил аромат роз – хотя никаких роз в зале не было. По рукам побежали мурашки – незнакомое ощущение, учитывая, что еще вчера он был мертв. Когда орк снова поднял глаза, девочка уже растворилась в толпе. Роттгор откинулся на спинку стула, гадая, действительно ли он ее видел, или ему померещилось.

— Роттгор, – вырвал его из размышлений чей-то голос.

Говорившей оказалась укутанная вуалью худощавая и жилистая левия. Обладая даром менять внешность, она предпочитала кожу цвета полированной бронзы, высокие скулы и чуть вытянутую форму глаз. Левия царственно прошествовала к помосту, оглядывая зал. Ее длинное золотистое платье, похожее на те, что носили жители далеких восточных земель за пределами Колпака и Мерцающей поляны, переливалось в свете факелов. Крылья по толщине больше напоминали крылышки фей Летнего двора, чем драконов Красного архипелага. Гнилые кожистые перепонки между костями покрывали увядшие бутоны лотоса и раны, оставленные саранчой. Правую сторону лица гостьи навеки скрыла черная лоза, а из глазницы рос большой черный лотос. Роттгор покачал головой – при виде одного из призраков прошлого из груди вырвался слабый смешок. Титли, последняя из Шести Теней, не считая его самого.

Она подошла ближе. Ее шаги были тихими, как ночь, и такими же невесомыми. Сцепив пальцы перед собой, Титли сквозь тонкую вуаль окинула его взглядом единственного глаза. Черные лепестки лотоса ниспадали по одной стороне ее лица и растворялись, когда достигали щек. Она слегка поклонилась.