Книга Альфа, страница 31 – Ларри Коррейя

— Ты у нас шутник, да? Не забывай, шутник: дошутишься однажды, и мы тебя возьмем.

— Угу. – Предтеча сделал долгий глоток. – Не знаю, что я такого натворю, но определенно что-то стоящее.

Старк дураком не был и, даже разозлившись, понимал, что Предтеча специально его доводит. Да к тому же его пьяный дружок будет свидетелем, случись что – проблем не оберешься.

— Уходим с этой помойки, Мошер. А ты, Предтеча, не попадайся мне, а то пожалеешь.

— Увидимся, Шторка.

— Иди, гуляй, – добавил дед с акцентом.

Сжав кулаки, Старк вернулся к внедорожнику. Мошер все спрашивал его, что это было. Морозный ветер немного охладил горячую голову Старка. И решение пришло само собой.

— Едем в больницу, – бросил он. «Бриарвуду» лучше поторопиться, потому что лучше он пристрелит полицейского сам, а потом будет возиться с бумажками, чем позволит К.О.М. украсть его деньги.

Когда меня укусили, я, конечно, почувствовал в теле изменения. Я стал сильнее, быстрее, проворнее, хотя поначалу не понимал насколько. Мой слух, мое обоняние стали острее. Я теперь видел в темноте. Но самое главное – мои раны затягивались с феноменальной скоростью.

Это неудивительно. Раз мое тело теперь могло полностью переломаться и принять новую форму за минуты (тогда это были минуты, сейчас – секунды), сращивание этих самых сломанных частей было отличным побочным эффектом. Раны, нанесенные всем, кроме серебра, все еще были неприятны, но заживали как на собаке. Хотя до боя с луской я не знал, на что способен по-настоящему.

Я схватил первое подползшее щупальце. Его «пальцы» напоминали толстую крабью ногу. Я отломил один, и вонзил в луску ее же коготь. А когда она попыталась перекусить меня пополам – расхохотался почему-то и смылся быстрее, чем она успела среагировать. Она поползла за мной по пляжу, размахивая щупальцами как сумасшедшая, хлеща ими вокруг акульей головы как кнутами. Стоило шипу меня ударить, как он вспарывал мне кожу. И как бы быстро она ни восстанавливалась, каждый раз было чертовски больно. Наконец я вырвал большое щупальце и влупил им монстру прямо по башке.

Луски тяжелые твари, но быстрые, как молния. Она нагнала меня, подмяла под себя, вжимая в песок. До сих пор в носу этот запах гнилой рыбы. Луска схватила меня щупальцем за ногу, поднесла к пасти и попыталась разгрызть. Зубы наполовину вошли в плечо, в ребра, легкое, желудок, разломали мне тазовые кости пополам. Она трепала меня, как терьер крысу, пока не сломала позвоночник. А когда я безвольно повис, скользнула обратно в черную воду.

И вот тогда я разозлился по-настоящему.

В те времена я только учился сдерживаться, не превращаться. Теперь я превращаюсь, когда позволяю Гулу взять верх или в полнолуние, когда выбора у меня нет. Но тогда, стоило мне рассердиться или испытать сильную боль, я тут же перекидывался.

Только луска заплыла на глубину, как добыча в ее пасти вдруг начала вырываться яростнее. Позвоночник с хрустом встал на место, каждая клеточка тела приняла новую форму. Я ударил стремительно отрастающим когтем и распорол надвое маленький красный глазик луски. Челюсти распахнулись, и тварь выпустила меня.

Следующие несколько минут я помню плохо: обратившись, смог добраться до горла луски и вырывал здоровенные кровавые куски мяса, сводя ее с ума. Раскрыл ее челюсти, тянул, пока кости не сломались. Вгрызся в плоть, поливая пляж кровью тварюги. Я грыз, рвал, царапал, пока монстр не попытался сбежать, откатиться. Тогда я схватился за большое щупальце и вытащил тварь в пять раз меня больше обратно на песок. Одуревшая от боли и кровопотери, она полила меня чернилами, но только больше разозлила.