Книга Альфа, страница 118 – Ларри Коррейя

— Что нам это даст?

Они заслужили. А тебе причина нужна? Раньше обходился. Смотри, куда нас завела твоя разумность. Ладно: они слабые, глупые, и у них вкусное мясо. Мы на вершине пищевой цепочки. Есть их – наша работа.

Голос продолжал бубнить, но Николай сосредоточился на потенциальных угрозах.

Три пикапа шли конвоем: в кузове и кабине вооруженные люди. Две группы по четыре человека прочесывали дом за домом по обе стороны улицы. Он мог бы сперва тихо убрать последних, как только уйдут из поля зрения конвоя. Потом – тех, кого пошлют за пропавшими. Потом – не спеша добить оставшихся. Несложно.

Он тряхнул головой, развеивая красный туман. Чей это был приступ гнева, его или Зверя? Слушать голос разума трудно: дикая половина угрожала, настаивала, становясь все более и более требовательной. Из своего богатого опыта Николай вынес, что, если сейчас не проявит решимость, потеряет все. Убийство этих людей ничего ему не даст.

— Нет.

Мы слабы. Мы голодны. А они прямо под носом! Убей их! УБЕЙ ИХ! СОЖРИ ИХ!

— Хватит на меня орать.

Это разозлило Зверя еще сильнее. Николай поморщился от внезапной головной боли. Зверь боролся, пытаясь захватить контроль над телом. Потребовалось собрать в кулак всю силу воли, чтобы сдержать жажду крови, пульсирующую в венах. Николай думал, что три года в изгнании укротили Зверя. Он так долго был главным, что забыл, как сильна другая половина. Кости хрустнули, он неловко уронил оружие в снег. Ногти удлинились, превратившись в когти. Николай сжал пальцы в кулак, впившись когтями в мясо.

— Я отказываюсь.

Не отворачивайся от меня! Ты мне должен. Вставай. Вставай и дерись!

Дрожа от боли, он сосредоточился, как учил его наставник, Кощей. Сдаться Зверю значило сделать его сильнее; каждый раз, отдавая контроль, он мог потерять себя навсегда. Не нужно было вообще выпускать его, но после того, как Предтеча убил его жену, он впал в отчаяние. Ярость взяла верх над разумом, и Зверь вернулся, охваченный жаждой мести. Он злился на то, что его так долго держали в цепях. И теперь спокойно уходить не собирался.

Перед глазами замелькали видения резни. Зверь рвался в бой. Вкус горячей крови наполнил рот, разбудил жажду. Сглотнув, Николай заставил себя представить лицо Лайлы, живой и здоровой: провожая его голубыми, как летнее небо, глазами, она стояла на крыльце их дома, махала, пока Николай не скрылся за холмом, – так она делала каждый месяц, гордясь, что он снова приносит эту жертву, но уже скучая по нему. Видение резко сменилось воспоминанием о ее изуродованном трупе. Николай знал: это Зверь пытается разозлить его, заставить перекинуться.

Но миссия была прежде всего. Николай зашипел сквозь стиснутые зубы, пар застлал глаза так же, как гнев Зверя застилал его мысли. Он собрал все силы и вытолкнул его из сознания, побеждая в битве за их тело.

Давно уже он не мог мыслить ясно – с тех пор, как Лайла умерла. Кровь просочилась между стиснутых пальцев. Он заставил себя разжать кулак, подобрал «Вал», ткнул дуло под подбородок. Челюсть болела, вытягиваясь, клыки, заостряясь, рвали десны.

— Я тебя предупреждал.

Нет. Стой. Если сейчас убьешь нас, никогда не отомстишь! Вспомни Предтечу! Вспомни, что он с ней сделал!

Дуло «Вала» холодило горло.

— Зато ты замолчишь.