Книга Наёмник мёртвых богов, страница 52 – Элеонора Раткевич

— Дело скверное, – вздохнул я и поведал Тенаху о вурдалаке. Тенах, как я и ожидал, изрядно повеселился. Халлис слушала, побледнев от страха за ребенка, и то и дело бросала испуганные взгляды на дверь, за которой спали дети.

— Не войдет никто, – успокоила ее Ахатани. – Я ставни заложила. Если что, мы услышим.

Халлис после ее слов несколько утихомирилась.

— И что ты обо всем этом думаешь? – спросил Тенах.

— Что вам пока лучше поселиться у нас, – не задумываясь, ответил я. Ахатани согласно кивнула.

— А все-таки? – настаивал Тенах.

— Не знаю. Если с нами что-то хотели сделать – чистая бессмыслица. Проще подкараулить нас на улице. Это же случайность, что я оказался не вооружен. Нет, нападать на нас у нас дома – глупость. В голове не укладывается. Тем более, ты говоришь, они пытались добраться до ребенка.

— А твой вурдалак – нет?

— Понятия не имею. Как он ворвался, Ахатани ребенка – хвать, и в сундук. Да так быстро! Даже я не заметил, а вурдалак – тем более. Если он и хотел найти ребенка, все равно ему надо было сначала разобраться со мной.

— Может, нас хотят задержать дома? – предположил Тенах.

— Какой-то резон в твоих словах есть, – признал я. – Если нашим детям угрожает нападение, мы сидим дома, охраняем их и наружу носа не кажем. Но зачем? Добро бы мы были невесть какие герои, единственные на весь свет бойцы с нечистью. Но твои парни и без нас неплохо справляются. Это тебе не прежние времена. Нет, лишено смысла.

— А что не лишено?

— Не знаю. Возможно, это и впрямь нападение на наших детей.

— Что будем делать? – тут же спросила Халлис. Я не мог сдержать улыбки: покуда мы с Тенахом обсуждали разнообразные возможности, она сидела молчком. Но как только речь зашла о реальной угрозе для ребенка, Халлис тут как тут.

— Сделаем мы вот что. Жить вы будете пока у нас. Оба с Тенахом из дома вместе не выходим, только по очереди. Без оружия даже спать не ложиться.

— Может, сходим все-таки за водой, а? – попросила Ахатани, тоскливо глядя на подсыхающую лужу вурдалачьей крови. – Эта пакость так въедается в пол, что не отодрать будет.

Зажили мы в моем доме с того же дня. Дом мой для такого количества жильцов оказался чуть маловат, но мы устроились. Я узнал о своих друзьях кое-что новое. Например, я только подозревал раньше, а теперь убедился, что Халлис говорит только тогда, когда разговор ее действительно интересует или непосредственно касается, а все остальное время она очень уютно молчит. Узнал, что Тенах, привычный к ночным молитвам, до сих пор просыпается дважды за ночь. Что сам он, посвященный Богам с раннего детства, только и умеет, что воевать и молиться, а в остальном – сущее дитя. Что их ребенок гораздо беспокойнее нашего, и что зовут его Тенхаль. Халлис настояла, чтоб его назвали согласно северным обычаям. На ее родине способов именования всего два. Либо ребенку дают одно из немногих принятых в клане имен – в результате бывает, что три-четыре поколения одной семьи, независимо от количества детей, носят одно и тоже имя и различают друг друга только по прозвищам: Фассит Верзила, Фассит Хромой, Фассит Старший, и так далее. Либо, если брак заключен вне клана, имя ребенка включает в себя частицы имен отца и матери. Хорошо, что мы живем не на севере. Смешно даже помыслить, какая нелепая мешанина получилась бы у нас с Ахатани, вздумай мы назвать нашего сына на северный лад.