Книга Игра Льора, страница 45 – Мария Токарева

Сумеречный Эльф слушал с безразличным лицом, а о чем думал – не в силах чародеев узнать, вернее, Раджед не обладал магией чтения мыслей. Да и кого интересовали измышления неудавшегося Стража Вселенной? Он все равно никого не спас, никому не помог. Как и Раджед. Он обладал порталом мира Земли и мог бы вывести всех из гибнущего мира. Или, может, захватить новый, живой. Но не видел в этом никакого смысла: всюду таились враги, он сам себе был врагом. Вот и заперся в высокой башне.

— В пропасть. Так бывает, если пытаешься сломать тех, кто упрямее тебя, – заметил Сумеречный Эльф.

— Упрямее меня? Она просто слишком глупа, чтобы понять, какие богатства и радости ее ждали в башне. Может, я бы оставил ее рядом с собой на всю ее человеческую жизнь, – фыркнул Раджед. – А потом… потом нас, льоров, поглотит окаменение.

Под ногами цепенел звук собственных шагов вдоль края бездны; ветер крепчал, вновь надвигалась гроза. И где-то по пустоши брела одинокая София, а он не пытался вернуть ее, думая, что все еще так испытывает.

— А если она все-таки сломается и станет твоей послушной куклой, не утонешь ли ты снова в океане тоски и однообразия? – оживился Сумеречный Эльф, создавая очередной бутон на черенке сорванной розы среди паутины и терний.

— Тогда я поищу новые развлечения. Не одними же интригами Нармо и Илэни забавляться, – пожал плечами Раджед. До него все чаще доходили слухи, что топазовая чародейка с восточного материка намерена объединиться с Нармо Геолиртом, его злейшим врагом.

Отдаленно даже шевельнулось нечто, похожее на ревность. Впрочем, слишком давно все минуло, все поглотили взаимные обиды, переросшие в ненависть. Илэни, как и все они, желала только власти. Гибнущий мир был ей под стать: ее сила заключалась в самой черной магии, общении с мертвецами. Дымчатые топазы в качестве талисманов считались среди льоров проклятьем. А кровавая яшма и дымчатые топазы в союзе могли принести немало проблем. Впрочем, может, Илэни лгала, пугала, как жадная паучиха.

— Ты не боишься, что они снова попытаются захватить твой портал? – уловил смутные опасения Сумеречный Эльф, но Раджед только по привычке рассмеялся, скрывая все свои страхи за самоуверенностью:

— Когда я чего-то боялся? О! Эльф, ты как будто меня не знаешь.

— А если они нападут? Что ты будешь делать с Ритой и Софьей? – больно ударил точным вопросом верный друг. Все же эта дружба не была одной только привычкой, скорее возможностью взглянуть на себя со стороны, как в зеркало. Но образ наглеца, не видевшего дальше своего заостренного носа, тоже приходилось поддерживать, поэтому Раджед ответил:

— Похоже, последний приступ тьмы сделал тебя тугодумом, мой друг. Я прогоню этих паршивых наглецов обратно в их льораты, а мои гостьи ничего и не заметят.

Он верил в свою силу; в конце концов, Нармо еще ни разу не удавалось проникнуть в башню. Но Раджед сбился со счету, сколько раз они сталкивались в поединках. Каждый раз они готовили друг другу ловушки, но не попадались, сходясь в открытом противостоянии.

Самым страшным в поединках с Геолитом было получить хотя бы мелкую царапинку – чародей воздействовал на кровь, выкачивая силу из противника. Но Раджед и не позволял достать себя.

Вспоминался звон магических когтей-мечей, в которые превращались руки врагов. Ярость сочилась по венам вязкой смолой, забирая все оценки и суждения, все больше распаляя взаимную ненависть. Но поединков не было уже десять лет. В последнем Нармо едва не проиграл, когда Раджед в стремительном броске ударил противника по глазам лучом магического ослепления. Нармо уполз в свою нору, точно ночная тварь при свете зари. С тех пор казалось, что Эйлис окончательно уснул, замер. Но Раджед чувствовал, что рано или поздно грянет буря.