Книга Игра Льора, страница 38 – Мария Токарева

Некоторые ее сверстницы уже ловко манипулировали влюбленными в них парнями. Но Софье это всегда претило. Она надеялась встретить когда-нибудь человека, которому не придется ни в чем врать. Но пока никто не нравился. Порой она корила себя за гордость, которая иногда переходила в гордыню, однако же не привыкла в чем-то уступать.

«Но придется… придется сказать что-то, чтобы притупить его проницательность. Мне надо попасть обратно к Рите, а потом к порталу», – пыталась выстроить какой-то план Софья, рассматривая искоса льора. Он тоже то отводил взгляд, то открыто изучал ее. Тайно они следили друг за другом, неотрывно, как два зверя, готовившихся к прыжку.

— Не устала? Не проголодалась? Ты ведь моя гостья, подойди же к столу хотя бы на этот раз, – незаметно переходил с «вы» на «ты» Раджед. В голосе его звучала торопливость, как резкие щелчки в плавной мелодии.

— Нет. Мне ничего от вас не надо, льор, – вежливо отвечала Софья.

— Ладно, тогда уходи, ты же знаешь, где портал. Раз ты так упряма, значит, выберешься из башни без моей помощи, – нарочито беззаботно пожал плечами Раджед, прогуливаясь возле панно. На нем уже оказался другой камзол – не буро-рыжий, а ослепительно золотой. Со своей статной гибкой фигурой он вплетался в танцы неизвестных фигур-аллегорий и завитки орнамента. Почти неуловимый, с вечной неискренней улыбкой. Софья боялась его, ожидая решительного броска, атаки, жестокого удара – чего угодно. Руки дрожали, ноги приросли к полу, сознание рисовало жуткие видения. Хотелось вернуться на рудник, даже броситься прямо в пропасть, на дно неизвестности. Не об этом ли говорил Сумеречный Эльф? Но мешал страх.

— Прекрасная София… Вы же совсем замерзли.

Внезапно льор оказался возле гостьи-пленницы, вновь слишком стремительно, чтобы заметил человеческий глаз. Софья оцепенела, вытянувшись гитарной струной. Показалось, словно что-то треснуло среди янтарных панно, образы с картин остановили свой праздник бессмысленного гедонизма, замерли и растворились по приказу хозяина башни.

Раджед смотрел на нее теперь совершенно по-другому, какими-то потерянными расширившимися глазами. Он заключил ее ладони в свои руки и с бессмысленной лихорадочной суетливостью прижал к своим губам.

Софья замерла, вдыхая аромат пряностей, что исходил от ледяных пальцев льора. Она ощущала его сухие тонкие губы на своей коже. Лицо чародея испачкалось в саже рудника, которой покрылась странница в скитаниях. И ныне он сам чем-то напоминал отсветы ярких цветов, что едва боролись с наступающим окаменением. Чародей исступленно покрывал короткими поцелуями ее ладони, согревая своим дыханием. Софья отчетливо ощущала, как сильно он дрожит. От чего? Ведь не от страха и не от холода.

Показалось, что она имеет дело с сумасшедшим, потому что никакого объяснения его порывам не находилось, впрочем, как и подсказкам Сумеречного Эльфа. Ее окружал сорвавшийся с оси разумности мрачный мир, забывший о всяких законах благоразумия. Нерационально, неправильно, без цели…

Но бесконечная вечность запуталась среди переплетения пальцев, целая Вселенная погибала, когда чародей встречался взглядом с Софьей. Раджед приближался, но более не давил, не угнетал своим величием, хотя по-прежнему пугал. На миг он коснулся головы гостьи, вдохнул аромат ее волос. Он оказался очень близко, слишком близко, чтобы удалось убежать или хоть что-то придумать. Здесь все принадлежало ему.