Книга Игра Льора, страница 129 – Мария Токарева

Нападать сразу льор не торопился. Пришлось спуститься на первый этаж по винтовой лестнице и убрать защиту с глаз и ноздрей, перекинув ее на маскировку. Сразу запершило в горле от дыма. Из-за этого терялось напряженное созерцание линий магии, они меркли и тускнели, воспринимались скорее на уровне осязания. Все льоры слышали песню самоцветов, ощущали колыхания магии, но лишь единицы видели полную картину, как дополнительную реальность, которой возможно управлять, лавировать сквозь потоки, уклоняться от угроз.

Раджед с удивлением отмечал, что его новые способности открываются на пределе стресса, который он раньше не испытывал: он тревожился за жизни других.

Когда умерла мать и был убит отец, он еще не до конца освоил колдовство, не раскрыл силу самоцветов, поэтому тогда не удалось никого защитить. Когда они с Илэни воевали против Аруги Иотила, чародейка и сама летела вперед на крыльях ярости. Теперь же ситуация непривычно поменялась. Защищать кого-то казалось странным. Но, кажется, именно это позволило заново прозреть, постичь природу магии, что пронизывала весь Эйлис. И в полной мере ощутить, что в ее вечной симфонии не хватает того самого запоминающегося мотива – души, чего-то неуловимого, что поддерживает жизнь и сулит смерть, когда отлетает в иные миры.

Раджед отогнал ненужные ассоциации, потому что мысли о гибели мешают воину. Он глубоко вдохнул, но едва не выдал свое присутствие кашлем, давя его, отчего раненые ребра и грудная клетка болезненно заныли под новым камзолом. Еще одно золотистое одеяние покрывалось сажей и пеплом, который оседал и на волосах. Но вся эта мишура мало волновала. Раджед опасался опоздать. Впрочем, едва ли София смела бы осуждать в таком случае. Он ведь пытался. Или этого мало? Мало. Он бы не простил себя, эту преступную леность и замкнутость на себе.

Может, и прав оказывался Сумеречный Эльф: он был способен на лучшее. Раджед и сам захотел поверить в это, не подвести, выполнить обещание, которое без слов связало их с Софией. Пробираясь в дыму на звуки голосов врагов, он даже не думал о цене, которую желал получить. К тому же из всех углов наползала жгущая языками пламени неизвестность.

Все еще не обнаруживалась брешь, через которую текла скверной магия топазовой башни. Но вот мелькнули силуэты: двое неприятно знакомых чародеев и малахитовый льор, израненный лезвиями, поставленный на колени, связанный призрачными цепями.

Кровожадность и тьма – два начала, что объединились и, кажется, намеревались уничтожить последних обитателей Эйлиса. Предоставлять им целый мир Раджед не собирался, у него всегда оставался план на крайний случай, созвучный с его собственным последним вздохом. Но проигрывать на этот раз он не намеревался, о нет, он хотел взять реванш.

Впрочем, для спасения Сарнибу требовалось именно «починить» магию его крепости. Но и бросать в таком состоянии малахитового чародея означало отдать его на растерзание. Все шло к хладнокровной казни. Уж неизвестно, насколько ожесточенная борьба происходила. Судя по многочисленным отметинам и обрушениям замка, хозяин не сдавался без боя. Но вот он попался, пронзенный заклинанием неожиданной боли топазовой чародейки, действие которого читалось на сведенном судорогой лице. Сражаться он уже не мог, значит, наставало время для финального допроса и беспощадного умерщвления.