Книга Игра Льора, страница 128 – Мария Токарева

Дым ударил в лицо и защипал глаза, окутывая смутной пеленой. Даже светящиеся когти слабо показывали, куда направляться. Лишь следы чужой магии служили ориентиром.

Горела библиотека, тысячи томов, миллиарды слов, которые так и не подсказали способ борьбы с чумой окаменения. Книги падали со всех сторон мертвыми птицами с распростертыми крыльями, прощально взмахивая обугливающимися страницами. Свитки разворачивались, точно щупальца гигантских осьминогов, выброшенных на раскаленный берег, иссушенных беспощадным солнцем. Пергаменты издавали отчетливый запах паленой кожи, точно кого-то сжигали заживо. Сжигали… Знания и бесценные рукописи.

Наверняка Нармо постарался, ведь башня чародеев кровавой яшмы никогда не славилась богатым собранием книг. Не находилось у них и самоцветов, которые записывали знания, как странные устройства на Земле. Да и Нармо, кажется, никогда не отличался любовью к чтению. В его стиле раскопать, разворошить, порушить то, что хранилось веками, как и древние курганы.

К ногам Раджеда прилетела откуда-то выпавшая страница с портретом женщины, в котором отчетливо проступали черты Илэни. «Так вот в чем твой секрет, Сарнибу!» – догадался янтарный льор, тут же понимая и причины некоторой неприязни со стороны малахитового. Ревность? Любовь к чародейке? Неожиданно! Как и то, что Раджед пришел на помощь, блуждая в плотном дыму, лишь магией защищая лицо от вездесущего удушающего смрада.

Свое присутствие приходилось скрывать, тщетно пытаясь понять, почему врагам удалось вторгнуться в малахитовую башню. Где-то оборвалась связующая нить, точно захлопнулась ловушка. Раджед подозревал о новом неведомом изобретении Илэни, не догадываясь, что оно собой представляет, как работает. Если бы защита башни оказалась восстановлена, то малахит отринул бы непрошеных гостей, создавая взаимное поле с хозяином-чародеем. Но поиски бреши в нитях магии требовали времени и напряженной сосредоточенности.

Это свою башню Раджед знал наизусть – каждый сад, каждый лепесток на розе, количество колонн в галереях и хитросплетения лабиринта комнат. Но в чужой все представало иначе, перед ним на уровне нитей мироздания распростерся запутанный орнамент, напоминавший мозаику с изображением животных и птиц, трав и цветов – всего, что утратил Эйлис. Так запечатлелась другая скорбь Сарнибу? Поразило, как много лет этот человек скрывал свою боль, не переводя ее в слепой гнев или месть. Может, он просто смирился, может, на что-то надеялся или ждал чего-то, кого-то. Наверное, впервые Раджед задумался о причинах и мотивах других.

Он все не находил хозяина башни. Если магия не рассыпалась, значит, он еще оставался в живых. Только вдоль малахитовых линий стелились черные змеи и алые языки пламени – верная примета двоих льоров. Эти чудовища терзали светящийся орнамент, а призрачные рептилии истребляли прозрачных птиц, огонь поедал густые заросли.

Раджед созерцал эту картину сразу на двух уровнях реальности, постепенно научившись намеренно проникать и на второй, почти недоступный. Многие льоры лишь инстинктивно пользовались этой силой, не до конца созерцая нити. Ныне же проступал рисунок колдовства, схлестнувшаяся борьба не только сил, но и душ, воли, намерений. Завораживающе и пугающе, если бы оставалось время поразмыслить над этим. Но Раджед решительно двигался по направлению к врагам, к эпицентру боли, которая искажала весь узор.