Книга Душа мира, страница 158 – Мария Токарева

— Это вы… убили моих родителей?

Голос его сорвался, он отчаянно боролся с собой, чтобы на глазах не выступили предательские слезы. Илэни сжала кулаки так, что обломанные ногти впились в ладони.

— Да. Я, – твердо ответила она, опустив голову. – И мне нечем оправдать себя. Я не буду говорить, что «это была война, все средства хороши». Эта война изначально не имела смысла, как и любая война.

— Значит, это были вы, – выдохнул Инаи, все-таки растирая по румяным щекам слезы. Он не пытался ударить ее или сделать больно. Только плакал. Илэни отвернулась, чтобы ему не показались дешевым представлением ее собственные слезы раскаяния и глубочайшего сожаления.

— Я знаю, что ты никогда не простишь меня. И все-таки… прости.

Инаи молча кивнул. Больше они не разговаривали.

«Нам нужно время, но вряд ли я найду, что ему ответить. Слишком много крови на этих руках. А была ли это магия топазов или мой собственный выбор, мало занимает несчастного сироту», – думала Илэни, вновь возвращаясь в спальню, чтобы больше не скитаться по замку.

Ей хотелось, чтобы к ней пришел Сарнибу, снова согрел и остался навечно рядом. Ради него она сумела бы совладать с чувством вины, искала бы способы, как искупить все совершённое. Он бы подсказал верный путь. Но нерешительный и слишком деликатный чародей лишь пожелал ей доброго сна, не посмев остаться рядом. С ней… Илэни забылась тяжелым сном. Однако пробуждение не принесло облегчения.

«Дядя Аруга в Малой башне!» – схватилась за голову Илэни после нескольких минут метаний вдоль и поперек спальни. Она опрометью бросилась из комнаты и неуверенно постучалась в покои хозяина замка. Он уже не спал, хотя солнце едва-едва окрасило зубцы дальних гор, а небо еще отливало зеленью.

— Могу ли я попросить… как начало искупления моих грехов… – замялась Илэни, когда дверь перед ней отворилась.

— Что именно? – Сарнибу удивился, а по лицу его читалось, что он исполнил бы любое ее желание, любой каприз. А ведь надлежало наказать! Заточить еще на четыреста лет в башню. И все-таки Илэни продолжила:

— Я хотела бы увидеться с дядей.

Сарнибу понимающе опустил голову.

— Илэни… Аруга Иотил окаменел.

— Я… я знаю. Хотя бы так.

Ближе к полудню они перенеслись в иолитовую башню, где царствовало запустение каменной чумы. Стены обветшали и покрылись слоями пыли словно войлоком. Древние покои и залы утратили магию. Все ковры, столы, декоративные доспехи и разную утварь плотной коркой застилали следы каменной чумы – она пожирала буквально все.

Илэни робко ступала между камней, опасаясь задеть эту коросту, словно горячую лаву. Сарнибу же бесстрашно шел прямо. И вот они добрались до тронного зала, где в самом центре застыл крупным монументом старец на троне. Казалось, его изваял искуснейший скульптор, передавший каждую морщину, каждый изгиб прядей длинных волос и бороды.

«Талисман все еще с ним… – поразилась Илэни, помня, как беспощадно Нармо грабил живых и мертвых. – Почему же он окаменел?»

Чародейка неуверенно застыла подле трона, не понимая, что чувствует. Она заточила старика в обреченную башню, где томилась сама. Это место устойчиво внушало ей отвращение. Она помнила, сколько ступенек в каждой лестнице, сколько шагов от одного конца тронного зала до другого. Слишком долго в полной изоляции Илэни бродила по этим молчаливым комнатам, вслушиваясь только в гомон древних королей, чьи голоса посмертно застряли в линиях мироздания следами гнева. И в этот ад ее бросил Аруга Иотил. Однако с силой, от которой все умирало, наверное, не оставалось иного выбора. Впервые Илэни посмотрела под другим углом на свое вечное горе. И оттого опустилась на колени возле трона, приникнув к каменной морщинистой руке лбом, лишь скорбно прошептав: