Книга Душа мира, страница 141 – Мария Токарева

— Пары недель? Долго же! И долго же ты собирала информацию! – воскликнул Нармо и немедленно считал местоположение гробниц из памяти Илэни. Она превращалась в раскрытую книгу. Сознание и материя менялись местами, идеи и их воплощения не представляли никакой сложности. И такую мощь Нармо намеревался использовать только во вред. Абсурд, сарказм, самоирония.

— Если ты управишься быстрее, буду признательна, – чванливо отозвалась Илэни, все так же пугливо украдкой оценивая клыки и весь новый образ Нармо. – Даже с магией дымчатых топазов торчать на морозе не самое приятное занятие. Эйлис становится непригодным для жизни. Холодно, как на Барфе.

Барфом издревле называли огромную планету, что расположилась за Эйлисом; всю ее поверхность покрывал сияющий лед. Впрочем, из него же состояло ныне и сердце Нармо. Ни сожалений, ни сомнений в нем не осталось – только четкие схемы для достижения целей. Чародейка все еще считала, что без ее верной указки Нармо не найдет несколько недостающих мощных талисманов. Однако им завладело иное намерение: «Мне нужно больше дымчатых топазов, иначе самоцветы „передерутся“. Ужасно склочные камни! Да, дымчатый топаз! Не какое-то легкое напыление, спиленное с талисмана, а целиком талисман».

— Ладно, красавица, скоро пойдем искать камни. А пока иди ко мне.

Нармо вновь нахально обнял Илэни, словно развязный повеса. Бархат платья смялся в местах прикосновения грубых рук, вышивка на корсете исказила узор.

— Нам надо захватывать мир, а ты думаешь все о том же… – прошипела сбитая с толку Илэни. Однако отстраниться у нее не получалось, и она не до конца осознавала, что попала в цепи гипноза. Его подпитывал желтый топаз древнего короля, поле которого хитро сливалось с дымчатым.

— Но страсти это не помеха. Даже наоборот, катализатор, – рычал довольным зверем Нармо, жадно припадая губами к лебединой шее чародейки. Ее тело трепетало в его руках, словно скрипка под ударами смычка. Она робко отвечала на назойливые ласки, когда поцелуи не отличались от укусов.

Внезапно лицо чародейки исказилось, оцепенело, а Нармо торжествующе отшатнулся от нее: черный бархат платья напитывался алой кровью. Илэни схватилась за живот повыше пупка. Нармо знал, куда бить; в руке он сжимал нож – тот же нож, которым Геолирт-старший, отец, его отец, убил его мать. Ныне он поразил чародейку, которая только недавно наивно считала себя непобедимой. Против магии сотен камней щит дымчатых топазов не помог.

Илэни несколько секунд стояла неподвижно, прижав ладони к ране, но так и упала на каменный пол, давясь кровью. Нармо криво ухмыльнулся, склонился над ней и срезал дымчатый топаз, который всегда украшал ее высокий лоб. Он сломал эту заносчивую куклу, разбил фарфоровую оболочку и не испытывал ни мук совести, ни сострадания.

Илэни уставилась на него расширенными безумными глазами, в которых отразилось удивление. А какую награду она надеялась получить? Она же сама затаилась, выжидая удобное время, чтобы сокрушить яшмового льора. Но он перехитрил всех.

Какой ценой? Убил ли ее он, или это совершил Геолирт-старший, или тот алмазный старец? Или алчный Аруга, или еще сотни льоров? Отныне даже собственное имя воспринималось отдаленно и отчужденно. И все же это совершил он. Нармо сжимал в руке проклятый талисман, отмечая, насколько спокойнее сделалось внутри, словно все самоцветы содрогнулись и замерли, подчиненные единой воле. Осталось собрать еще несколько по гробницам.