Книга Душа мира, страница 132 – Мария Токарева

— Тебе было страшно, – говорил он обстоятельно, виновато глядя в окно. – Лучше не вспоминать, иначе я не знаю, куда деваться от стыда за того себя из прошлого. Тогда я был другим.

— Другим. Но не в этом дело. Я тогда заплакала не от страха, а оттого, что услышала пение камней. И каждый из них как будто умолял предотвратить окаменение этого мира, сотни голосов. Это было так больно… и пронзительно. – От воспоминания по щеке невольно скатилась слеза. – Мне стало жаль этот мир. С тех пор я думаю: может быть, есть способ вернуть самоцветы на свои места?

— Может, и есть, но я не припоминаю таких мощных заклятий. И поможет ли это? – Раджед впадал в апатию. Казалось, он устремился воображением в те далекие времена, когда недра его мира покоились на законных местах и поддерживали гармоничную жизнь планеты. Безрадостная панорама, открывающаяся из окна, лишь глубже вгоняла острую занозу неверия.

Любой здравомыслящий человек оценил бы состояние каменной пустыни как совершенно безнадежное. Но разве милосердие – это мысль? Разве только на холодном расчете все строится?

— Должно помочь. Мы хотя бы попытаемся спасти Эйлис. Я верю, что получится, – горячо убеждала Софья, воодушевляя в большей степени себя. Раджед улыбнулся, и, казалось, в нем вновь разгорелся слабый огонек веры в чудеса. Но быстро потух. Чародей задумался и обреченно протянул:

— Значит, гордый титул «льор» – это вовсе не синоним просветителей, первооткрывателей, ученых, как мы все считали… Льор – это захватчик, тиран. Вот, с кем ты теперь, бедная моя София.

Раджед обнял свою избранницу, отчего последняя вздрогнула, словно чувство вины, придавившее чародея, впилось и в нее острыми когтями. Софье захотелось прижаться к своему льору, превратиться с ним в два дерева, навек сплетенные ветвями. Она прильнула к Раджеду, останавливая его поток самоуничижения, прикладывая тонкий палец к его губам, украдкой очерчивая их контур.

— Ты ни в чем не виноват. Это зло останется на совести тех, кто искажал вашу историю. – Софья без толики сомнений покачала головой. – Человек – это не титул. Человек – это его поступки, его решения. Ты – это ты.

— Простые истины, родная, но как же в них тяжело поверить! – воскликнул Раджед, нежно целуя Софью в висок.

Сердце его разрывалось от обрушившихся новых истин, перекроивших все представления о знакомом мире. Софья чувствовала это, она и сама несколько раз переживала потрясения, когда выясняла настоящие причины некоторых событий. Но не такие.

Она ни разу не переживала предательства, а Раджед ощущал себя обманутым выдающимися предками, которые допустили все это. Благословленный великой силой мир сделался юдолью скорбей угнетателей и угнетенных. Эйлис мог стать раем, но от жадности «избранных» не осталось ничего, кроме каменной чумы. И посреди хаоса застыли одни из последних созданий, способных по-настоящему любить.

Но оказался в библиотеке и тот, кто обрадовался известиям об истинной истории Эйлиса: теневой шпион отделился от колонны, прошелестел незримыми бликами между страниц раскрытых томов. И вынырнул незамеченным уже за границами янтарного льората, прямо в замке-берлоге яшмового чародея.

Нармо буквально ликовал! Он давно не испытывал подобных сильных эмоций, все его мысли и стремления, казалось, подчинялись четкому алгоритму без перекосов на максимум и минимум. Но ныне он дрожал от охватившего его воодушевления. Он всегда подозревал, что в Эйлисе однажды кто-то коллективно скрыл одну страшную тайну. Отныне все встало на свои места.