Книга Голод Рехи, страница 388 – Мария Токарева

Рехи стоял поодаль и смотрел на корчи, замечая в них сходство с танцем скелетов. Все здесь было картиной безумия единственного могущественного существа.

«Ящер, ящер-то – тоже твое безумие? Тоже твой план? Твоя месть?» – хотел спросить Рехи, но вопрос застревал во рту вязкой горечью. Желание докопаться до первопричины исчезло. То ли месть, то ли испытание бессмертных – никакой разницы. Натт оставался мертвым. А Рехи дошел до конечной точки своего пути. Вновь ничего не изменилось. Он просто увидел воочию падшего лже-бога их мира и ничего не почувствовал – ни трепета, ни гнева. Лишь жалость при взгляде на изможденное бессилие. Да еще вспомнились посылаемые им стихи, наверное, в минуты просветления.

— Рехи… Ты разрушил черный кокон, – пораженно сказал Сумеречный, неловко возникая за спиной. Он с опаской заглядывал в главный зал Разрушенной Цитадели, где летали обломки мебели, драгоценности, кости и прочий хлам.

— Я ничего не делал, – пожал плечами Рехи. Его обуревала сонливость, тягучая, безнадежная. Вот он вошел, преодолел ловушку и не умер, не растворился во имя высшей цели, как твердили все два года пути призрачные спутники.

— Возможно, кокон был иллюзией. А мы просто боялись, – донесся удивленный голос Митрия. Вместе с его приближением зашелестели крылья, новые, почти чистые. Поверил ли он в чудеса проклятого мира? Поверил ли в глупого пустынного эльфа, когда тот не содрогнулся перед атакой черных линий? Возможно. Рехи даже обрадовался, что хоть кто-то обрел надежду – недостижимое для него чувство.

— Кто здесь? – встрепенулся Двенадцатый, выглядывая из-под рваного капюшона.

— Так ты и есть тот самый Темный Властелин? – немного помедлив, спросил Рехи.

— Как-как? Как ты меня называешь? Ты… Новый Страж Мира!

Двенадцатый кинулся к Рехи, его крючковатые пальцы жадно вцепились в плечи. Падший Страж Вселенной выглядел стариком, наказанным долгой жизнью, как старый адмирал или Вкитор.

— Забери мою силу! Стань таким же, как я! – взмолился он, заглядывая в глаза.

— На что мне она? – фыркнул Рехи, вспоминая виденное во сне. Там он носился песчинкой, созерцая, как гибнут материки. И какой прок это такой силы?

— Убей Тринадцатого проклятого, Сумеречного Эльфа! – шепотом заговорщика предложил Двенадцатый, не замечая, что его злейший враг стоит чуть поодаль. Бесцветные глаза в красных прожилках беспрестанно дрожали, то ли видя сквозь стены и предметы, то ли не видя ничего.

— Э-э-эльфа… – протянул Рехи, поморщившись. – Я и сам эльф. Нет, ты такой же старый дурак, как и остальные. Мне твоя сила не нужна, ты от нее совсем одурел.

Рехи отцепил от себя крючковатые пальцы повисшего на нем Двенадцатого. Существо отпрыгнуло на четвереньках в дальний угол и вновь свернулось возле обломков скамьи грудой тряпок. Рехи отошел и без страха повернулся спиной. Если и таилось что-то ужасающее в этих стенах, то оно иссякло. Лишь краем сознания ощущался тлетворный привкус черных линий, их давящие голоса. Они пронизали все вокруг, из них состоял весь их мир.

«Ящеры треногие! Как же просто! Как просто! Поэтому я и вошел! Потому что я часть своего мира. А эти два напыщенных типа – нет», – понял Рехи, но облегчения это не принесло. Ничего не изменилось, затянувшаяся пауза отзывалась голодом. И что самое ужасное – никто не собирался возвращать Натта.