Книга Голод Рехи, страница 251 – Мария Токарева

Сумеречный Эльф напрягся, подался вперед. Внезапно он вскочил с места, скидывая с плеч шкуру ящера. Капюшон спал с лица, и Рехи отчетливо увидел лихорадочно зажегшиеся впалые глаза. Эльф совершил какое-то открытие, пока неведомое.

— Лиловый жрец! Проклятье, я должен сказать Митрию! – воскликнул он.

— О чем? – недоумевал Рехи. Факты в его нехитром уме редко связывались воедино. Он умел охотиться и сражаться, а не разгадывать тайны прошлого. Но приходилось.

— Пока не уверен, – немного остудил пыл Сумеречный. – Митрий должен знать. Опять он не увидел очевидного. Или мне не сказал, а может, боится признать?

— А где этот напыщенный учитель твой? – поинтересовался Рехи.

— Пробивает защиту у Цитадели. Пока безрезультатно.

— И поэтому я должен сидеть здесь? В этом болоте? Должен притворяться тем, кем не являюсь?

— Не должен, но сидишь. Выбор за тобой. Но учти, мы не знаем, получится ли у нас хоть что-то. Поэтому выбор только за тобой. Понял? Истинная сила линий не придет, если им приказывать злой волей. Сила в выборе.

Рехи медленно осмысливал очередное непонятное высказывание. Фигуры речи, как говорили прошлые люди, иносказания и сравнения. Они знали много красивых штук для выражения мыслей. А Рехи до прошлого года и выражать-то особо было нечего. Он хотел ответить Сумеречному, попросить новых разъяснений, но из-за дверей донеслись приглушенные голоса.

— Исчезай скорей, за мной пришли! Исчезай, если не хочешь им показываться. Почему-то мне кажется, что не хочешь. Ну? Растворяйся давай, как умеешь, раз не можешь вытащить меня отсюда. Если выбор за мной, то сам справлюсь.

Сумеречный Эльф коротко усмехнулся и неторопливо растаял в воздухе, зачем-то прихватив с собой бесценную мягкую шкуру мохнатого ящера.

— Тьфу, ворье! – Рехи ударил рукой по колонне, но тут же зашипел, потому что тонкая кожа на костяшках все еще плохо подходила для драк. Тем временем в зал вошли четверо стражников, а за ними и старый жрец.

— Пришли просители, о великий Страж! – сладко пропел надтреснутым голосом Вкитор, сгибаясь в поклоне. Каждый раз Рехи думал, что подагрические ноги подведут его и жрец неуклюже бухнется на колени или, чего доброго, вовсе развалится. Но Вкитор с мученическим кряхтеньем возвращался в исходное положение.

— Какие еще посетители?

— Пришло время вновь предстать перед народом. На улицах теперь невозможно долго находиться, мы решили собирать просителей в нижнем зале, – сообщил Вкитор, сопровождая Рехи.

Они спускались по темной винтовой лестнице, ведущей от тронного зала наверху к обширным помещениям внизу. Парадный портал давно разрушился, выгорел и потемнел от сажи, поэтому они передвигались по дворцу через уцелевшие комнаты и ходы для слуг. Некогда прекрасное строение напоминало обугленный скелет, выпотрошенный труп с пережеванными ящером внутренностями.

— Осторожнее, Страж, – каждый раз предостерегал Вкитор, когда случалось оступиться на выщербленной ступени. Иногда они шли и вовсе по узкому карнизу, оставшемуся на месте широкого коридора, зиявшему колодцем провала в несколько этажей. На дне чернел каменный мусор, скалил сломанные клыки осколков. Рехи глядел в эту темноту до головокружения и одергивал себя в последний момент, едва не падая. Ему нравилось так щекотать нервы Вкитору. Старикан вздрагивал и ужасался.