Книга Голод Рехи, страница 225 – Мария Токарева

Рехи выглядывал из пещеры, ожидая возвращения врагов. Но большую часть времени он сидел возле Ларта, пытаясь хоть чем-то помочь ему. Он натаскал из реки в горстях воду, промыл рану и напоил Ларта, но это не помогало. В конце концов Рехи просто сел рядом, закрыв лицо руками, и прошептал дрожащим голосом:

— Ларт, что мне делать?

Он не чувствовал себя настолько слабым даже в детстве, даже в тот день, когда его с головой засыпало песком. Тогда Рехи стремился, барахтался и боролся, сражаясь с силами природы. Так же он вытаскивал себя после урагана, так же брел в неизвестность. Он двигался и что-то еще совершал. А здесь оставалось ждать приближения ледяной неизбежности. Она читалась в затуманенных глазах Ларта: постепенно он прекращал борьбу, страдания перешибли его волю. К тому же он еще возле гор счел, что выполнил до конца свой долг проводника. Но неужели из-за этого следовало умирать? Или они оставались лишь фигурами в игре Двенадцатого? Его послушными куклами? Рехи не желал услышать ответ на свой нехитрый вопрос. Но все же Ларт почти в привычной манере небрежно скривил спекшиеся губы:

— Что делать? Добей… добей меня.

Короткий смешок разнесся новым приступом кашля, смешанного с желчью.

— Но ты же… Зачем ты это?! – проскулил Рехи, вновь закрывая лицо руками. Лучше бы он заплакал, как это умели прошлые люди. Ему же оставалось только глухо выть. Вой и рык – два клича пустоши, выражение всех ее чувств.

Ларт долго молчал, борясь с бунтующей оболочкой, с этим некогда ловким телом, которое прошло столько битв и испытаний. Теперь его отравлял медленный яд. Может, стрелу чем-то пропитали, может, она прорвала важные органы. Тело ведь и само себя отравляет, без ядов, достаточно лишь нарушить правильный порядок вещей. Тело мира тоже кто-то ранил. Но понимание этой новой истины ничем не помогло. И не нашлось же на убитых в горах предателях панциря или кольчуги. Ничего не нашлось, а все совпало вот так в один момент. Знали о засаде, но не ожидали стрел.

— Добей. Мой путь окончен. Я тебя довел. Дальше ты прорубишь дорогу сам, – после затянувшейся хриплой паузы выдохнул Ларт. – Пока мы шли, я понял: ты должен дойти до своей Цитадели. Считай это озарением. Ты – и только ты. Один. Разрушенная Цитадель ждет не меня, не я вижу линии мира.

Он вновь вцепился в предплечье Рехи, даже немного приподнялся, шумно выдыхая. В широко раскрытых глазах виднелось отчаяние пополам с лихорадочной радостью. Довел. Он довел. А если бы не довел, так не подставился бы под стрелу? Избежал бы злого рока? Не хотел он никакой мести, не желал находить Бастион – с момента разрушения деревни вел упрямым проводником, даже если и противился сначала.

Но Рехи претила участь Стража. Неужели предстояло и ему смириться? Глупо, жестоко, бессмысленно. Если так и устроен мир, если способен только отнимать, пусть лучше разваливается. Падающий с неба пепел доказывал неминуемость конца. Он залетал в пещеру и душил Ларта. Рехи пытался кое-как завесить, загородить вход, но серые хлопья вились бураном.

Возможно, небо осыпало их прахом из-за потревоженных линий: в беге обратно к скалам Рехи не задумывался, какие «веревки» дергает, какие из них рвутся, его тогда вообще мало занимали судьбы вселенной. Наверное, так же позабыл о своем долге лиловый жрец, когда топил корабли. Выходит, они мало отличались. Да толку-то? Рехи подозревал, что жрец тоже никого не спас, иначе не постигло бы всех проклятье коллективного помешательства. В Бастионе оно достигло пика, раз последователи культа, напоровшись на меч, умирали со счастливыми улыбками фанатиков. Рехи поморщился, и вновь все его внимание сконцентрировалось на мучениях Ларта.