Книга Голод Рехи, страница 194 – Мария Токарева

— Проклятье! Рехи! Ты меня слышишь? – донесся откуда-то издалека голос. Возможно, это Ларт звал, хотя нет, хриплые надсадные интонации принадлежали кому-то другому.

Рехи пошевелился, взмахивая руками и ногами, балансируя на грани сознания, чтобы не утратить себя. Линии же буравили разум, проникали в него, выполаскивая мысли. Оставались лишь алое свечение и боль жреца в лиловом, смешанная с его гневом. Донесся лязг стали, прокатился новый раскат, точно врезались колоссальным лезвием в скалу.

— Тринадцатый! Уходи! Ты… ты разрушитель! – взвился Двенадцатый Проклятый. Вот и встретил он своего извечного врага. Сам придумал, сам убоялся, сам возненавидел. Разве иначе случались войны? Разве по иной причине братья резали друг друга? Как и эти двое уцелевших по нелепой случайности мироздания.

— Это ты проклял самого себя. Посмотри, что ты сделал с миром! – негодовал Сумеречный Эльф. Рехи уже различал его очертания, из-за леса темных линий проступал силуэт. Он сражался, расправляя черные вороновы крылья. Рядом с ним маячила смутная тень в грязно-фиолетовом одеянии. Почему фиолетовом? Так одевался Двенадцатый? Наверное, жрецы рядились в честь своего божества, чтобы легче самих себя обманывать.

— Нет! Это не я! Это люди! Это все они! – задребезжал нечеловеческий голос. Сумеречный Эльф обрушился на противника с мечом наголо. В клинке плескалась неведомая сила. Наверное, он тоже состоял из линий, оттого менялся по велению хозяина, обращаясь то в копье, то в два коротких кинжала, когда этого требовал очередной прием. Эльф задел Двенадцатого раза два, чиркнул вдоль плеч. Вместо крови выплеснулись черные хлопья копоти.

— Не люди, а ты. Ты взял под опеку всего один мир. Один! Семарглы верили, что ты станешь Стражем Вселенной. Сотен миров.

— Семарглы ошибались! Во всем ошибались! – ревел Двенадцатый, пока Сумеречный остервенело резал искаженные линии мира. Из них, как из разорванных артерий, хлестала вязкая гнилая кровь. Верно все делал – руками такое трогать не стоило. Пожалуй, и в морду Двенадцатому лучше было бы не кулаком вмазать, а, например, камнем… Рехи не оставлял эту безумную идею. Она служила кратким выражением всего, что давало ему силы идти дальше. Сумеречный доказывал стремительным поединком, что даже неудавшихся Стражей Вселенной возможно ранить. Он с силой навалился на Двенадцатого, метя тому в сердце длинным копьем с серповидным наконечником. Но загнутое лезвие только прорезало воздух.

— Да тебя здесь нет! Только твоя проекция. Трус, – фыркнул Эльф, взмахивая мечом и разгоняя тлетворную иллюзию. Она подернулась пеленой и распалась кучей разрубленных червей.

— На что ты надеялся? – нервно пробормотал незримый Двенадцатый.

— Убить тебя, как ты знаешь.

— Мы оба знаем, какой предмет способен убить Стража Вселенной.

— Ты трус. Почему не вышел на сражение со мной? Мы равны по силе.

— И по безумию. Ты Разрушитель Миров!

Голос взвился пронзительным звуком, от которого едва не лопнула голова. Виски раскалились, череп зажали между молотом и наковальней. В него все вбивали и вбивали что-то острым прутом, какую-то крепкую думу.

— Ложь! – в ярости воскликнул Эльф.

На том разговор закончился, один Сумеречный остался стоять посреди темного мертвого леса изрубленных линий. Они колыхались и исторгали зловонный гной и лимфу. Постепенно запах рассеялся, и цепкие щупальца линий перестали давить на грудь. Рехи взмахнул руками, освобождаясь.