Книга Голод Рехи, страница 187 – Мария Токарева

— Ларт? Что… Что с тобой?

«Это я сломал его», – подумал Рехи, почувствовав себя последним подлецом. Ему претила идея подавления чьей-то воли, даже если Ларт долго издевался над ним в деревне, пытаясь превратить в ручного зверька. Но Рехи-то не превратился, а вот Ларт потерял себя. Он плакал и дрожал, раздирая предплечья обломанными ногтями и тихо безнадежно скуля.

— Все разрушено… Все умирает, – бормотал он, безжизненно опрокидываясь на спину и снова кашляя.

Рехи склонился над ним и увидел, что из уголков глаз Ларта, этого бесстрашного воина, вероломного правителя, катятся крупные слезы, оставляющие влажные дорожки на щеках и висках.

«А я ведь сильнее. Трехногие, я сильнее, потому что ничего не имел и не имею. Ничем не дорожил, ничего не создал. Как и говорил Митрий. Я ни о чем не сожалею, кроме побега Лойэ, но она сама покинула меня», – с ужасом подумал Рехи.

Его не перешибли ни плен, ни долгий путь со множеством смертельных опасностей. Потери делали Рехи лишь упрямее, укрепляли желание дойти до Разрушенной Цитадели. Ларт же сломался. Он негромко стонал, кривя дрожащие губы, и судорожно вздыхал.

— Ларт! – протянул Рехи с укоризной. Видеть бывшего предводителя таким раздавленным казалось дикостью. Он не мог быть жалким! Он – опасный, равный противник! Рехи хотел вернуть своего Ларта, а не оставаться рядом с его тенью.

— Ларт, это из-за пут? Да? Ну вот, видишь, нет их больше! Нет! – сказал Рехи и расцепил его запястья, закидывая куда подальше постыдный поводок. Но, видимо, слишком поздно. Ларт безумно вытаращил глаза, вцепившись в плечо Рехи:

— Все умирает, Рехи! Все! У меня был мой мир, моя деревня. Но потом этот мир начал сужаться, да, он вытолкнул меня. Только это все еще был мой мир! Я бы строил планы, как вернуть власть, я бы… Но вот моего мира не стало! Мой мир разрушился! И я ничего не мог сделать!

Ларт снова заплакал, он бился затылком о камни, то воя пустынным призраком, то выгибаясь дугой, и все твердил:

— Они идут за мной! Они преследуют меня! Я вижу их! Вижу огонь, который поглощает мой мир! Я горю! Я тоже горю!

— Да не горишь ты! – рыкнул Рехи, слегка залепив Ларту по скуле, чтобы отрезвить. Подействовало, бывший предводитель перестал метаться. Рехи воспользовался этим и мрачно продолжил:

— Мой мир тоже разрушился, когда ураган смел деревню. И второй раз, когда сбежала Лойэ.

— Миры рушатся, и остается только погибель. Ты чувствуешь, что мы идем, чтобы умереть? Преодолели огненную пустыню, чтобы… чтобы умереть, – выдохнул Ларт, страшно расширяя глаза, в светящейся синеве которых плескалось отражение Рехи. – Больше ничего нас не ждет. И мир наш разрушится так же, как моя деревня, которую я столько лет создавал, столько лет терпел… Для чего? Для чего, скажи мне?! Здесь все обречено разрушиться! Только пыль! Пыль и пепел!

— Да ты бредишь, – снова со злостью воскликнул Рехи, встряхивая Ларта, заставляя его сесть и перестать разбивать затылок о камни. На спутанных белых волосах между хлопьев пепла уже алели красные дорожки. Ларт снова вцепился в плечи собеседника, его пальцы дрожали и кривились. Рехи перехватил его руки и растер запястья, на которых багровели кровавые отметины от веревки. Павший король вырывался и бился, словно с него заживо сдирали кожу.