Книга Голод Рехи, страница 178 – Мария Токарева

Когда они вновь поплестись в сторону красного огня, Рехи даже несколько раз ловил себя на мысли, что хочет перерезать путы на запястьях опального короля, растереть его онемевшие руки, уродливо исполосованные кожаным ремнем, и продолжать путь не с пленником, а с равным. Но Ларт не разделял таких порывов, возведя вокруг себя каменную стену отчужденности и ожесточения.

— Если бы я тебя сейчас убил, то мне хватило бы мяса на много дней пути, – бросил он угрюмые слова, но покорно топал впереди, подгоняемый мечом. И зарождавшиеся сомнения в душе Рехи сменились омерзением, от которого хотелось ударить пленника. Но он лишь задумчиво осадил:

— И что дальше? Куда бы ты пошел?

— Я… – Ларт замялся и подавился воздухом. Он застыл на месте, не замечая, что кончик меча упирается ему в спину. Во всем его облике ощущалось предельное напряжение, борьба с собой. Какая-то его часть все еще не смирилась с утратой и власти, и подданных. Она, именно она, отравляла его, гноилась в необработанной ране души.

— Ну так? Куда?

— Мне некуда идти… Совсем некуда, – наконец признал Ларт, низко опуская голову. Рехи только криво ухмыльнулся, не испытывая никакой радости. Он слишком хорошо понимал опального короля, слишком отчетливо помнил, как рушатся миры. Не этот, большой и неведомый, который Сумеречный назвал материком. А другие – миры их маленьких жизней. И они, странники пустоши, оставались последними выжившими из своих миров, а за ними по пятам шла прожорливая смерть.

Рехи вспомнил, что все места, куда он попадал волей рока, настигала погибель. Ларта же преследовал недобрый жребий попадать в плен. И постепенно опальный король понимал, что он вновь связан и подчинен чужой воле. С каждым шагом все больше и больше…

— За что мне это?.. – только стенал он время от времени.

Но вскоре пустыню сковала тишь. Песок взрыхлялся подошвами разодранных сапог, натирал между пальцев ног, набивался в штаны и под туники, скрипел на зубах – все вернулось в привычное русло. Больше не существовало пещеры с глубоким колодцем, больше никто не заставлял омываться после битвы и не кусал за шею.

Рехи ощущал себя прежним, а вот Ларт менялся, переставая походить на самого себя. Свалявшиеся волосы обвисли замызганной паклей, бледная кожа обветрилась, кое-где на месте ожогов взбухли язвы, одежда изодралась в клочья. От его связанных запястий исходил неприятный запах гноя, который сочился пополам с кровью. Рехи со смутным сожалением понимал, что это совершил именно он. Он связал его, он гнал вперед. Он причинял новые страдания Ларту, когда кусал пленника за шею раз в три смены красных сумерек, всегда в одно и то же место. Вскоре оно потеряло всякую чувствительность, превратившись в незаживающий синяк. А ведь полукровки исцелялись быстрее людей и эльфов…

Ларт потерял темп, когда в пустоши перестали попадаться даже мелкие ящеры. Да и сам воздух опять начал сильно отдавать запахом серы, но приглушенным, далеким.

— Мы не туда зашли. Не туда! – причитал то и дело опальный король. Заунывный голос сливался с ветром и гулом отдаленных обвалов.

— Так веди туда! Ты сказал, что доведешь до гор! – губы шевелились неохотно, вместо слов получался неразборчивый рык. С момента побега пленника Рехи еще ни разу не смыкал глаз и постепенно переставал различать видения и реальность.