Книга Сумеречный Эльф, страница 3 – Мария Токарева

Нижняя губа женщины неуверенно дрогнула. Сумеречный заглянул в ее водянистые бесцветные глаза и незамедлительно добился эффекта. Хозяйка с ужасом, как под гипнозом, пролепетала:

— Да, да, конечно, господин!

— Отлично! — произнес Эльф и без дальнейших церемоний вошел в пахнувшую клопами, темную и без окон конуру.

Огонь еле трепыхался, впитав почти все отданное ему на пропитание, несмело подергивая обрубленными крыльями.

Женщина мгновенно принялась суетиться, что-то предлагать, говорить без остановки, представая сгорбленным комком страха.

— Достаточно! — тихо произнес Эльф, но голос его словно сотряс потрескавшиеся стены жилища. С потолка слетело, в безмолвии скрипя о воздух, несколько соломинок.

Крестьянка тяжело охнула и невольно опустилась медленно на пол, сползя по стене. Так она и застыла с открытыми глазами, впившимися в Сумеречного. Голос не слушался ее, и рот продолжал издавать нечленораздельные звуки.

— Я же сказал, достаточно! — недовольно повторил Эльф.

Женщина несмело поднялась с пола, как по негласному приказу, и напряженно села на грубую скамью, горло ее вибрировало судорогами. Из угла безумно глядели на пришельца трое чумазых детей.

Эльф безысходно и устало рассматривал отблески пламени на ладонях и думал: «Руки, мои руки… Зачем даны мне? Чтобы сжимать холодную сталь меча, чтобы творить смертоносные заклинания, чтобы причинять боль… А я? Для чего я? Тоже, чтобы убивать и причинять вечно только боль… Почему все так?! Почему не может быть иначе? Почему я не контролирую тьму в себе? Я горю изнутри, а хотя нет, моя душа уже мечется в бренном теле серым пеплом. Да, завтра в этот бедный дом наведаются слуги короля, верные псы, цепные псы! Дальше всегда одно и то же, хозяева не имеют денег, им не жить! Их отдадут на корм истинным вампирам. Но почему? Почему я все знаю? Зачем это бремя именно мне? Мне, одному из тринадцати темных, что вняли словам надежды, но не отбросили отчаянье, мне, последнему, променявшему ад настоящий на ад земной? Что ж, теперь довольно размышлений!»

Проклятье — это знать и не иметь права вмешиваться. Знать, что кто-то обречен умереть, но проходить мимо, так как это судьба и изменение хоть чего-то в ткани мироздания являлось опасным нарушением, способным повлечь гибель целой планеты. Был бы он обычным человеком без видения будущего — все складывалось бы совсем иначе. Но у неудавшегося Стража оставались осколки человеческого сердца и разума, который разрывался от ненависти за такую участь. В нем наступала тьма, которая порой приказывала убивать обреченных — единственный сомнительный приоритет. Но он ничего не приносил, кроме нового мрака.

Клинок разодрал ночь, рассвет стыдливо кутался в клочья ее некогда роскошного наряда. На пустырь, бывшей еще вчера деревней, наползали гнойным фурункулом слуги Злого, бранили все на свете, надеясь долго глумиться над обездоленными обитателями, забрать их в рабство, сделать покорными зомби. Но один лишь Сумеречный Эльф выпрямившись стоял на пепелище. Лицо, устремленное в вышину неба, волновалось непонятной тревогой, одновременно и покоем.

— Опоздали! — торжествующе произнес он.

Вот и все, что сумел он сделать для случайных людей из селения. Убить их, чтобы другие не истязали. Желал спасти, но не с его силой. Все из-за договора, из-за давнего предательства, все пошло кошмарно неверно. А так бы хотелось быть простым человеком. Слабым огоньком надежды являлась его самая сокровенная тайна: он ведал имя человека, чьей судьбой являлось через много лет сразить Короля Злого.