Книга Разрушитель, страница 48 – Мария Токарева

Она осталась пленницей в замке темного даймё, вроде бы даже в статусе жены, но на деле – в качестве рабыни. Первую жену, дочь одного из даймё-вампиров, этот жестокий властитель тоже убил в пьяном угаре. И даже за ее смерть не понес никакого наказания, а за жизнь «трофея» и вовсе никто не переживал. Днями и ночами тянулся ее худший кошмар, сотканный из боли и унижения.

Спустя положенный срок у нее появился сын, который сделался единственным смыслом продолжать борьбу с отчаянием.

— Ой, а у кого незаостренные ушки? В бабушку пошел? – умиленно говорила она, глядя на свое дитя. Он рос, точно незатронутый мраком, что пропитал насквозь душу его отца.

Появление этой грузной фигуры в фиолетовом кимоно каждый раз доводило до трепета пленницу, особенно когда он начал забирать сына на тренировки. Она боялась, что потеряет свое дитя, и страшилась не только его смерти: она опасалась за его душу. А сын беззаветно любил ее, готовый принести себя в жертву ради ее жизни. Но вот ее не стало…

— Я отомщу, клянусь, я отомщу! – просипел мальчишка в ночь побега, уходя все дальше от замка. Его бил крупный озноб, но он не чувствовал холода: в сердце пылал огонь.

Так и началось его бесконечное путешествие, его скитания и странствия. Из замка он выкрал старинный меч без гарды – тот, с которым и начинал тренировки. По крепкому клинку змеились алой вязью древние письмена, навершием служила голова дракона. С оружием и подготовкой он мог дать отпор случайным бандитам или даже патрулю темных эльфов.

«Я стану сильнее и разберу по камням этот проклятый замок!» – поклялся в ту ночь мальчишка. Он был озлобленным волчонком, в ту пору его вела только жажда мести и слепая невыразимая боль. С того дня он разучился надеяться.

* * *

Космос вне миров, 2026 год

— Может, тогда в нем появилась тьма? – недоумевала Агнесс. – Или он с ней родился?

Семарглы никогда не таили друг от друга мыслей и воспоминаний. Образы сознания передавались друг другу не через голосовые связки, а через белые линии, поэтому Джи-Джи уверенно ответил:

— Мне сдается, что в тот день, когда погибла его мать. Не раньше. Пожалуй, он имел право нас ненавидеть. И себя ненавидит за то, что созерцает столько похожих историй… Но не вмешивается. Пусть он забыл, но память сердца мудрее и долговечнее.

— Мне кажется, было еще что-то… еще что-то, помимо матери! Мы не дали ему отомстить отцу. Потому что месть против правил Митрия. Но… Но этот психопат не получил справедливого суда. Нет, мне кажется, было что-то еще, что Митрий скрыл от меня! Но, может, выбор его как Стража был ошибкой? – упрямо твердила Агнесс. Ей все казалось, что в многочисленных записях из биографии Сумеречного Эльфа осталось белое пятно, фрагмент, который вымарал сам учитель Митрий.

— Ты ведь сама отбирала из сотен кандидатов тех, кто казался самым достойным, возможно… самым отчаявшимся. Отчаявшимся до великой надежды.

— Он в последний момент попал в наше поле зрения! – вспомнила Агнесс. Казалось, в тот день, отследив перемещения мальчишки, она уже знала, что именно он станет Стражем. Она не отбирала кандидатов самостоятельно, лишь передавала Митрию отобранные «анкеты».

К примеру, кандидатура Двенадцатого Проклятого ей изначально не нравилась: простоватый парень из цветущего мира, не омраченного явлением темных асуров. И привело это к катастрофе. В итоге его мир превратился в место еще более мрачное, чем Бенаам. А он всего-то решил, что устроит всем жителям родной планеты «великое благо», объявив себя богом их мира, если не вышло помочь всей Вселенной. Он сбежал одним из первых, заметив, как другие Стражи сходят с ума.