Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 16 – Юрий Молчан

Имир глянул на брата вопросительно. Волот одним махом вскочил в седло, бросил, не оборачиваясь:

— Держись подальше, Имир. Отныне ты мне не брат. Ежели продолжишь искать Кладенар, и наши пути снова пересекутся — пеняй на себя! Будь ты проклят!

Он пришпорил коня и помчался прочь. Вслед за ним в темноту ускакал волхв и остатки артанской дружины. Некоторые скакали рядом с раненными товарищами, поддерживая под руки в седлах.

Имир несколько мгновений стоял молча. Затем велел затушить костры и остатки догорающей травы в лагере-ловушке. Войско двинулось прочь. Коней вели под уздцы, чтобы не поломали ноги, если угодят в темноте в кротовые норы или ямы.

Когда место сражения осталось далеко позади, и луна вновь вышла из-за туч, Имир велел разбить лагерь. Вскоре воины спали, подстелив на землю попоны. Укрылись плащами, подложив под головы седла, с обнаженными мечами рядом. Часовые бдели у ярко пылающих костров. Не спал и тцар, молча глядя в пляшущий огонь, где то и дело среди языков пламени мерещилось лицо Рамзагана.

Затуманенным взором тцар Волот смотрел, как воины рубят на опушке деревья, обтесывают ветви и тащат на поляну, возводя краду. Тело сына лежит рядом, Волот бросает на него скорбные взгляды. Тцара захватила печаль, давит на грудь, не давая вдохнуть как следует. Сердце едва заметно, но громко ухает где-то под ребрами. Перед мысленным взором мелькают воспоминания — как растил Рамзагана, с детства учил владеть топором, метко бросать в цель. Как надеялся вырастить помощника и опору после того, как его жена, Марена, умерла при родах.

И вот теперь Рамзаган лежит на земле, неподвижный, холоднее льда в подземном царстве Ящера.

Когда на востоке начал брезжить рассвет, крада была готова. Могучие воины подняли безжизненное тело тцаревича и бережно положили на вершину сооружения из бревен и толстых веток. Затем полили маслом. Волот тяжело поднялся по лестнице, положив на веки сына две золотые монеты с изображением топора и вставшего на дыбы медведя. Несколько мгновений смотрел на бледное лицо Рамзагана, освещаемое повисшей в небе полной луной. Затем сорвал с его шеи ожерелье с золотыми фигурами оленей и коней, стиснул в кулаке и медленно спустился на землю.

— Хака… - велел тцар воинам, не оборачиваясь. Затем, повысив голос, крикнул в ярости: - ХАКА!!!

Он вскинул голову, изо рта вырвался громкий крик, похожий на рев разъяренного зверя. Волот вскинул руки, принялся ритмично и медленно ударять себя по груди и бедрам, то приседая, то делая шаг вправо и влево.

Тцар поддался древнему священному танцу артан, позволяя духам предков войти в его тело, чтобы чествовать древнюю, почти забытую богиню по имени Арса, в честь которую назвали стольный град. Так же вспоминали древнего бога Гарана. Краем глаза видел, как позади то же самое проделывают верные артанские воины, отдавая последнюю честь павшему в бою тцаревичу.

— Ха! Карэ! Уно! Арса! - все они кричали хором. - Ха! Карэ! Уно! Арса!

— Ха! Карэ! Уно! Гаран!

— Ха! Карэ! Уно! Гаран!

Выкрики сопровождались топотом ног о землю, артане лупили себя в грудь и по бедрам одиночными ударами, выкрикивая на выдохе. То приседали, то поворачивались, снова выкрикивали. Все они как будто слились в единое целое, проводя древний священный танец, которого удостаиваются лишь великие герои.