Книга Песнь Таргитая. Гойда, страница 12 – Юрий Молчан

— Во славу Артании! - проговорил он вслух, ощущая в голосе силу и власть. - Отец, ты еще будешь мной гордиться! Клянусь бессмертными богами!

С этими словами взял отцовский топор, откинул полог и вышел из шатра. Вскинул руку с оружием, и украшенный магический резьбой топор заблистал в полуденном солнце. Мышцы на руке рельефно вздулись.

— Артане! - воззвал Рамзаган к дружине. - Пришло время наказать подлых куявов! Мы ударим немедленно, застанем врасплох и сметем врагов! Тцар Имир еще поплатится за то, что пошел против моего слова! Слава великой Артании! - Он вновь торжественно и зло вскинул руку в топором вверх. - Слава Артании!

Этот топор и этот шлем знал каждый артанин. И теперь Рамзаган, чувствовал, как в груди поднимается волна радости, что его жесту вторит пять десятков отборных артан.

Волот отобрал для этого похода лучших воинов. И пусть Артания уже давно не вела масштабных войн, а имела лишь мелкие стычки меж князьями внутри, каждый артанин давно жаждет вновь ринуться в настоящий бой, с настоящим врагом. Если он выиграет эту битву, добудет отцу победу, то его поставят уже выше, и повиноваться ему станет вся артанская армия!

— Вперед, артане! - взревел Рамзаган в скрывающим лицо шлеме-маске. - Седлайте коней! Обрушим всю артанскую мощь на куявов, как в древности легендарный Придон!!

Ответом были мощные заздравные крики, лязг оружия и конское ржание. Воины, бросив костры и жарящееся мясо, прыгали в седла и с гиканьем пришпоривали скакунов. Тцаревич смотрел на это, и сердце его преисполнилось гордости и величия. Сердце застучало гулко и часто.

Жестом велел подвести коня и себе. Прыгнув в седло, пришпорил животное, и мир полный запахов леса, трав и обещаний легкой победы над самим тцаром Куявии рванулся навстречу. Мелькнула мысль, что, возможно, отец даже отдаст трон в Куябе ему — ежели принесет голову Имира. Да будет так, думал Рамзаган под стук копыт, скача вместе с воинами по лесной дороге, скрывающей их войско от глаз врага. Да будет так!

— Они нападут с той стороны? - вопросил Имир стоящего рядом сотника, указывая на расположенный к западу лес. День пролетел удивительно быстро, в небе уже гаснет кровавый закат, разлившись от одного края до другого.

— Так точно, мой тцар, - отвечал Брагор. - Мы с воинами аккуратно проследили. Лагерь разбит там. Их дружина вскоре будет здесь, мы едва успели их опередить, чтобы вернуться. Их ведет сам тцар Волот!

— Что ж, - заметил Имир мрачно, - видимо, битвы не избежать. Да будет так.

Он повернулся к Брагору и четырем десятникам, сделал повелительный жест.

— Отведите воинов от лагеря — вон в ту рощу.

Ветерок треплет светлые волосы тцара, его кираса блестит на солнце, плечи и спину закрывает синий плащ. На боку покачивается меч в отделанных крупными самоцветами ножнах. Облицованный золотом шлем висит на седельном крюке. Он смотрит, как дружина оставляет пустой лагерь с разбитыми шатрами и посаженными чучелами из соломы, на которых напялили железные доспехи, разводят костры, а сами отходят в засаду. Тронув бока коня шпорами, тцар медленно поехал следом.

Ждать темноты долго не пришлось. Костры в лагере-обманке пылают ярко, пламя колышет ветер. В сумраке не отличить набитые соломой доспехи от живых воинов. Едва последняя полоска заката погасла в небе, как из леса хлынули едва различимые в темноте фигуры. Раздался топот копыт, во тьме фигуры казались мчащимися к лагерю стадом кентавров.