Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 39 – Сара Блейдс

Я переживала за нее. Сама я слишком хорошо знала, каково это – потерять близкого. Это больно, и такой боли я не пожелала бы никому. Мы с Майклом не были близки, но смерть он не заслужил. И ради чего? Он погиб на войне, в которой Британия и участвовать-то не должна была.

Маргарет положила голову мне на плечо. Вела она себя более стойко, чем обычно. Чарли тоже скрывал свои чувства, но в его глазах я видела страх. Он был слишком юн, чтобы что-то понять.

Эдвард и Гвен жили в доме из красного кирпича на фешенебельной тихой улице неподалеку от университета. Их дом не был так велик, как Хэйвенпорт, но таких вообще немного. И все же кузина моей мачехи была богатой женщиной – впрочем, сейчас богатство не помогало уберегать семью от несчастий.

Мы пошли к входной двери. Я держала Маргарет и Чарли за руки, стараясь их подбодрить.

Эдвард, Гвен, Дебора и Памела сидели в гостиной с низко опущенными головами. Они были убиты горем и не думали об этикете. Свет был приглушен, и в комнате царил полумрак.

Леди Монтгомери села рядом с сестрой и обняла ее.

— Мне так жаль, Гвенни. Майкл был таким чудесным мальчиком…

— Есть, – яростно поправила ее Гвен, не отрывая глаз от сцепленных на коленях пальцев. – Он чудесный мальчик. Он умный и сильный, и он скоро вернется домой, к нам!

Отец и леди Монтгомери переглянулись.

— Прекрати, мама! Конечно, он погиб! – буквально выплюнула Дебора. – Мессершмитт подбил его над Северным морем. Там никто не выживет. Наш долг перед ним – подготовиться к похоронам.

— Никто точно не знает, – дипломатично произнес отец. – Но вам не прислали бы телеграмму с соболезнованиями, если бы не знали точно.

— Ты думаешь, я им доверяю? – возмутился Эдвард. – Они совершенно некомпетентны с самого начала войны! Мы отправляем наших мальчиков на бойню совершенно без защиты! Сколько должно погибнуть, прежде чем ты покажешь свои чертовы изобретения членам комитета?!

— Эдвард! – остановила мужа Гвен.

Дебора и Памела громко зарыдали.

Шокированная обвинениями Эдварда, я зажала рот рукой. Я знала, что они с отцом спорили, но отец был достойным человеком. Он никогда не стал бы скрывать свою работу без достаточных оснований.

— Это правда! Джон несколько месяцев отказывается показывать свою работу членам комитета!

— Кто-то передавал секретную информацию Черчиллю, прежде чем она была готова к обнародованию. – В обычно спокойном тоне отца почувствовались обвинительные нотки. – Наша работа слишком важна, чтобы рисковать утечкой.

Эдвард страшно побледнел.

— Ты думаешь, это я выдал информацию?

Я больше не могла выносить этих криков и обвинений.

— Пожалуйста, перестаньте ссориться. Майкл этого не хотел бы.

— Откуда тебе знать, чего хотел бы Майкл? – Она смотрела на меня с такой злостью, что ее взгляд ощущался на мне как пощечина. – Что ты вообще тут делаешь? Ты не член этой семьи.

В горле у меня пересохло. Я знала, что здесь мне не рады, но слышать это было мучительно больно. Я выдавила из себя вежливую улыбку.

— Извините, думаю, мне лучше прогуляться.

С трудом сдерживаясь, я взяла Чарли и Маргарет за руки, и мы вышли. В этой комнате было слишком много боли для юных сердец.

Яркое, теплое солнце мгновенно меня успокоило. Я шумно выдохнула. Но дети явно были расстроены и не хотели отпускать мои руки.