Книга Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов, страница 68 – Лилия Тимолаева

Бастиан собрал листы по порядку. В старой Колыбели детей лучше защищали от требований родов, но почти не обязывали взрослых искать для них жизнь за пределами стен.

Я вспомнила двор Колыбели. Белье на веревке. Мел. Оли с башней. Берту. Протекающий кран. Дом мог быть теплым. Безопасным. Своим. И все равно оставаться закрытым миром, из которого взрослый человек однажды выйдет без семьи, без места в родовом обществе и, возможно, без понятия, куда идти дальше.

— Что, если сначала семья приезжает к ребенку? — спросила я.

Бастиан поднял голову. Для некоторых родственников дорога занимала несколько дней, однако Берны, например, могли бы приехать. Кай знакомился бы с ними там, где у него своя кровать и знакомые люди рядом.

Я взяла лист и начала записывать: встречи в Колыбели, день в новом доме, затем ночевка и несколько дней с возможностью вернуться. На бумаге получался аккуратный порядок, от которого мне самой стало легче.

— Некоторым детям постоянные поездки будут в тягость, — возразил Бастиан. — Если это станет обязательной лестницей для всех, получится еще один маршрут, только длиннее.

Я задумалась и зачеркнула перечисленные сроки.

— Тогда длительность определяем отдельно. Встречи и короткие поездки должны быть возможностью, а не испытанием, которое каждый обязан пройти.

Бастиан добавил еще одно условие: после переезда связь с ребенком не прекращается. Первый разговор нужен уже через несколько дней, а не через месяц, и одного отчета семьи недостаточно. Я записала отдельную встречу с ребенком; для младших предстояло продумать, как наблюдать за ними, не превращая проверку в допрос.

— И право вернуться.

Он посмотрел на меня.

— Вот здесь будет сложнее.

— Почему?

— Семья должна знать, кто принимает решение, если ребенок просит вернуться. Иначе после каждой ссоры все будут ждать, что хозяйка приедет и заберет его.

— Значит, назначаем человека, к которому он может обратиться. Того, кто выслушает отдельно от семьи.

— При угрозе — немедленная защита. В остальных случаях — быстрый пересмотр с участием ребенка и взрослых. Это придется прописать подробно.

Я кивнула. Возвращение должно было стать реальной помощью, а не обещанием, которое никто не знает, как выполнить.

Мы заново переписали первые пункты. Теперь за каждым действием стоял взрослый, который должен был его выполнить: договориться о встрече, проверить условия, выслушать ребенка, запросить пересмотр. Последним я добавила возможность остаться в Колыбели до совершеннолетия, если безопасного дома так и не найдется.

— Тогда придется менять и саму Колыбель, — сказал Бастиан.

Я посмотрела на книгу расходов. Для дома, где детей не просто кормят в ожидании передачи, нужны были занятия, поездки в город, знакомства за воротами. Что-то уже существовало, на остальное предстояло найти людей и деньги.

Бастиан предложил не пытаться решить все за один вечер. Я отложила этот лист, оставив место для подробного расчета.

Потом мы вернулись к двум родовым линиям. Я не хотела, чтобы признание одной заставляло ребенка отказываться от другой. Бастиан перечислил сложности: наследование, обучение, обязанности перед родом, право на имя. Первый взлет Тивена ставил под сомнение прежнее объяснение связи, но сам по себе не разрешал эти споры.