Книга Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона, страница 81 – Лилия Тимолаева

— Представитель комиссии услышит.

— И передаст помощнику.

Феликс задумался.

— Он может решить, что ящик уже охраняется.

— Поэтому караул снимут на время смены, — сказал Гектор. — На виду у людей комиссии.

— А мы войдём через служебную дверь, — добавила Беатрис.

Гектор посмотрел на неё.

— Вы вернётесь в комнату.

— Чтобы ловушка сработала, комиссия должна считать меня изолированной.

— Я говорю не только об этом. Пока мы не задержали человека с доказательствами, приказ Одилии остаётся в силе.

Беатрис почувствовала укол раздражения, но признала правоту. Если она появится в кладовых раньше времени, люди комиссии поймут, что тайная дверь западного крыла действует.

— Тогда утром вы выведете меня официально.

— Под предлогом осмотра хозяйственной находки.

— Одилия будет возражать.

— Пусть.

Гектор повернулся к Феликсу.

— До рассвета заменить караул у западных складов. Людей подобрать из тех, кто прибыл со мной. Никому не объяснять цель.

— А помощник госпожи Крофт?

— Наблюдать. Не задерживать.

— Я останусь у комнаты старой посуды, — сказал капитан.

— В служебном проходе. Возьмите двоих.

Грета собрала накладные.

— Мне подготовить завтрак и устроить громкий спор у двери госпожи Фелтон?

— С первым вы справляетесь каждый день, — сказала Беатрис. — Второе тоже не должно вызвать трудностей.

Экономка усмехнулась.

— Ради крепости я способна на многое.

Они вернулись в западное крыло тем же скрытым путём.

На этот раз Беатрис шла вместе с Гектором. Проход оказался тесным для его плеч, и на поворотах ему приходилось пропускать её вперёд. Они двигались без разговора. После котельной и бельевой шахты теснота между каменными стенами должна была напомнить Беатрис о прикосновениях, но сейчас она ощущала прежде всего расстояние, которого не было видно.

У скрытой двери её комнаты Гектор остановился.

— Беатрис.

Она не обернулась сразу.

— Я просила не называть меня так.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что должен сказать это не госпоже Фелтон и не хранительнице.

Беатрис повернулась.

Свет золотой лампы падал на его лицо. Гектор выглядел старше, чем в день их приезда, словно недели в Ротвальде отняли у него не сон, а привычную уверенность в простых ответах.

— Я ошибся, — сказал он. — Ключ подложили в мой кабинет. Караульного отвели намеренно. Волокно оставили, чтобы обвинение можно было направить на меня или на комиссию. А я позволил этой улике сделать именно то, ради чего её создали.

— Вы всё ещё не нашли форму и не задержали человека.

— Этого не требуется, чтобы признать мою ошибку перед вами.

Беатрис смотрела на него, вспоминая руки, в которых лежала связка, и дорогу по коридорам под охраной.

— Вы просите прощения?

— Да.

— За сомнение или за то, что позволили Одилии закрыть меня?

— За оба решения.

— Вы не могли открыто нарушить королевское распоряжение.

— Мог не говорить с вами так, словно вы уже подготовили обвинение против меня. Мог сначала проверить караульного. Мог не позволить страху снова потерять близкого человека превратить вас в подозреваемую.

Последние слова прозвучали без защиты.

Беатрис почувствовала, как внутри отзывается память о поцелуе. Гектор назвал её близким человеком, хотя между ними не было ни обещаний, ни доверия, способного выдержать первую подложенную улику.