Книга Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона, страница 79 – Лилия Тимолаева

Освальд перевёл взгляд на Гектора.

— Принесите всё, — приказал тот.

Книги хранились в запертом шкафу. Освальд открыл его обычным ключом и достал четыре журнала, связку накладных и отдельную тетрадь кухонного расхода.

Они перенесли бумаги в комнату над кладовой, где находился длинный счётный стол. Освальд зажёг дополнительные лампы и принёс весовые таблицы.

Беатрис начала с последней поставки.

В накладной значились двенадцать ящиков свечей, восемь свёртков плотной ткани для занавесей, шесть ящиков парадной посуды, четыре короба металлических подсвечников и два ящика инструментов комиссии.

— Сколько свечей поступило на кухню и в жилые помещения? — спросила она.

Освальд открыл книгу расхода.

— Восемь ящиков. Четыре комиссия оставила в собственном складе.

— Для чего им отдельные свечи, если комнаты освещаются крепостью?

— Секретарь сказал, что это запас для работы с бумагами.

— Вес каждого ящика?

Освальд назвал число.

Беатрис нашла старую запись о поставке такого же количества свечей. Обычный ящик весил вдвое меньше.

— Они могли быть крупнее, — сказал Гектор.

— Тогда в них поместилось бы больше свечей. В накладной указано стандартное число.

Она перешла к ткани.

Восемь свёртков значились как тяжёлое синее полотно для занавесей. Три передали Грете. Остальные пять комиссия оставила у себя.

— Грета жаловалась, что полотно узкое и короткое, — вспомнила Беатрис. — Свёртки выглядели большими из-за деревянных сердечников.

— Внутри могли быть металлические стержни, — сказал Освальд.

— Или части распорок.

Посуду привезли в длинных ящиках. По документам каждый содержал набор тарелок, чаш и блюд на двадцать человек.

— Посуда в таком ящике разобьётся на первом повороте, — сказала Беатрис. — Её укладывают в широкие короба слоями, перекладывая соломой. Длинные ящики подходят для штанг, рычагов и цепей.

Гектор раскрыл план главных ворот.

— Чтобы удержать западную створку, понадобится распорка длиной не меньше шести футов.

— Именно такой длины были ящики, которые разгружали под моим окном.

Освальд принёс записи о грузе, прибывшем три недели назад под печатью комиссии. В нём также значились свечи, ткань и подсвечники. Часть ящиков исчезла из хранения до вступления Гектора в командование. Из их содержимого могли установить засов котельной и крепления на дверях.

Беатрис разложила накладные по датам.

Поставки шли через одну и ту же столичную контору, но принимали их в разных местах. Часть прибыла через главные ворота, часть — через западный служебный проход. В трёх записях стояла подпись прежнего коменданта. В двух — знак его помощника. Ещё одна была заверена печатью дома Фелтон.

Подписи Беатрис на ней не было.

Вместо неё использовали старую хозяйственную печать Корвина.

— Корвин участвовал в поставках комиссии? — спросил Гектор.

— Печать могли использовать после его ареста.

Беатрис поднесла лист к лампе.

Оттиск выглядел правильным, но край сокола на гербе оказался повреждён. Настоящая печать Корвина имела гладкий обод. Здесь под крылом птицы виднелась лишняя точка, появившаяся из-за пузырька в форме.

— Это копия, — сказала она.

— Уверены? — спросил Гектор.

— Я ставила эту печать на сотни хозяйственных документов. На настоящей нет углубления под крылом.

Он осмотрел оттиск.